МЕНЮ САЙТА
  • Скачай бесплатно книгу
  • Это интересно
  • Рекламные объявления
  • Обратите внимание
  • Рубрики
  • Подпишись на наш канал
  • Обязательно читайте
  • Emilian Grey с рассказом «Глас Божий»

    Emilian Grey Glas BojiyДорогие читатели, вновь приветствую вас! Давайте посмотрим кто следующий участник литературного конкурса «Твоя первая книга-2». Это Emilian Grey с рассказом «Глас Божий». Вот что говорит о нём сам автор: «часть написанного - мой сон. Присутствует образность - я надеюсь, читатель поймет, что мне хотелось этим донести; а может, он увидит что-то свое, что тоже будет хорошо. В рассказе есть тяжелые моменты». Давайте читать и составлять мнение!

    «Глас Божий»

    Emilian Grey

    - Дорогая, а сколько я уже не могу ходить? – задает вопрос семидесятилетний старик в черном строгом костюме и широком галстуке. Он сидит в ванне, на треть наполненной водой.

    Этот вопрос заставил старую женщину вздрогнуть и оторвать свой взгляд от окна, за которым была успокаивающая картина летнего сада: нежно-зеленая листва приходила в движение от малейшего дуновения свежего ветра, что летел с моря. Свет, исходивший от окна, красил в спокойный зеленый оттенок ванную комнату: перламутровый кафель, дорогую белую мебель. Он мерцал, перебегал с места на место, не мешая при этом создавать картину полного умиротворения или скорее создавать мгновение или вечность чего-то застывшего неживого и в то же время чего-то преисполненного жизнью. Как будто бы хрупкая стрекоза, еще недавно переливавшаяся на солнце своими крылышками-перепонками, сейчас находилась внутри куска льда - в могиле, где старость теряет свою силу.

    Мертвенность картине придавала эта статная женщина, облаченная в бордовое облегающее платье из дорогой ткани. Бежевая красивая кожа на высокой шее, пусть и затронутая временем, выглядела притягательно в обрамлении жемчуга. Ее густые седые волосы были собраны на голове в замысловатую прическу. Женщина была словно скульптура, гордо стоящая на каменном постаменте. Бордовый изящный силуэт на бело-зеленом фоне.

    Она вздохнула и с сожалением в голосе, словно зная о неизбежно надвигающемся конце, произнесла:

    - Двадцать восемь лет, - женщина, даже не взглянула на старика, она продолжала смотреть вдаль, но мыслями уже была там, где и ее тело. Ее вдруг охватила глубочайшая жалость к этому человеку, настолько сильная, что стало даже противно. Скользнув тонкими изящными пальцами по мраморной поверхности комода, на который она опиралась одной рукой, женщина стремительно вышла из душащего ее помещения.

    Ей нужно было отдохнуть, она устала за все эти двадцать восемь лет. Необходимо было взять передышку, совсем небольшую передышку, ведь она не могла оставлять его надолго.

    Когда женщина вернулась, ванная была наполнена до краев, а старик лежал на дне. Она знала, что так будет, где-то в глубине души она знала и даже надеялась на это, но ни за что себе в этом не признается - совесть не позволит ей этого сделать, эта уставшая женщина окутана веревками долга, свитыми «Гласом Божьим».

    Она подбегает к ванне, скользя каблуками по белому кафелю, и хватает старика за плечи, хоть и уверена в том, что он уже мертв. Ее тут же охватывает озноб от отвращения: человек в ванной оказывается противно-мягким, как будто пролежал не несколько минут, а несколько дней в воде.

    С трудом она приподнимает его, прижимая к себе и пытается стащить на пол, но он оказался слишком тяжелый для нее – женщина упала на скользкий холодный пол, забрызгивая все вокруг, старик же, безжизненным бесформенным мешком, распластался сверху на ней. Бордовое платье тут же темнеет от воды, волосы, выбившиеся из невесомой прически, прилипают к щекам.

    Выбравшись из-под накрывшего ее тела и не давая себе времени отдышаться, она становится на колени и переворачивает старика, который с приглушенным шлепком тяжело валится на пол. Женщина легонько бьет по раскисшим, кое-где морщинистым, кое-где гладким, белым-белым щекам старика. Безнадежно.

    Тогда она складывает свои руки у него на груди и делает массаж сердца, в слабой надежде спасти. Она никогда не училась этому, просто где-то слышала, что так делают.

    Ее снова охватывает омерзение от того, что приходится прикасаться к его коже - как будто под рубашкой что-то отвратное, скользкое и обмякшее. Женщина не могла зафиксировать движения своих рук на одном месте – они постоянно съезжали вместе с этой дряблой кожей.

    Еще пару нажимов и из старика начинает вытекать жидкость, которая совсем не похожа на воду – из его бледного тонкого рта выходит порциями гнойная масса желтого цвета с густыми комками. Она стекает по его подбородку и шее, пачкает белый ворот рубашки. Через пару мгновений старик шумно втягивает воздух и открывает глаза.

    Подавляя острый приступ рвоты, женщина улыбается ему.

    Она попыталась встать, чтобы дотянуться до колокольчика и вызвать служанку. Но из-за резкого движения это вышло неуклюже, ее немного повело в сторону, и она затормозила каблуком, от чего родился режущий, скрипучий звук от соприкосновения металлической набойки с кафелем. Женщина смогла быстро с собой совладать: выпрямившись, она позвонила в бронзовый звонок.

    Тонким пальцем женщина провела по слегка дрожащим губам и взглянула на старика – он лежал неподвижно, смотря на жену благодарным взглядом.

    В дверь тихонько постучали два раза:

    - Миледи?

    - Да, Анжела, входи. Помоги мне посадить Адама в коляску.

    В помещение вошла молодая женщина, облаченная в бело-черную одежду служанки, ее глаза были перевязаны лентой. Она вступила в воду, разлитую по полу, но как будто бы и не заметила этого. Может причина в том, что ей не позволено обращать внимание на многие вещи, происходящие в этом доме. Хоть Анжела и не могла видеть, однако это не мешало ей выполнять обязанности служанки.

    Вместе женщины с ловкостью справились с поставленной задачей, как будто делали это чуть ли не каждый день и не по одному разу.

    - Анжела, как обстоят дела с обедом? – спросила служанку старая женщина, как только старик был посажен в инвалидное кресло.

    - Через пять минут подадут, миледи.

    - Это хорошо, это хорошо, - задумчиво шептала женщина. – Отвези пока Адама к столу, я подойду чуть позже.

    Служанка покатила коляску, за которой тянулись скользкие следы прозрачной слизи, что потоками стекали с Адама. Как только за ними закрылась дверь, женщина с облегчением вздохнула и повернулась к зеркалу: «Какой непрезентабельный вид», подумала она, осматривая себя с ног до головы.

    Не более чем через треть часа, женщина с собранной прической, одетая в светлое бежевое платье из тяжелой ткани, уже входила в большую столовую. Это помещение светилось золотом из-за полуденного солнца.

    Женщина элегантно опустилась на стул из дорогого дерева, обитого мягким материалом.

    - Анжела, подай десерт через двадцать минут, а пока ты свободна, - сказала она, наливая в прозрачный бокал белое сухое вино.

    - Да, миледи, - служанка сделала поклон, скрестив руки на юбке, и вышла за дверь.

    Женщина взглянула на старика и едва не задрожала от отвращения: под ним уже успела образоваться довольно большая лужа воды и прозрачной слизи, она медленно лилась на пол большими сгустками, стекала с его кожи и насквозь мокрого костюма; губы старика, его подбородок, шея, ворот рубашки были испачканы гноем, кое-где уже высохшим и потрескавшимся. Не замечая этого, старик поглощал суп, съедая со своих губ эту отвратительную субстанцию.

    На лице женщины не дрогнул ни один мускул, хоть все ее существо и содрогалось от неприязни. Она повернула голову к окну и, взяв на ощупь бокал со стола, поднесла его к немного сухим губам. Ее мысли снова поплыли далеко-далеко: «Почему я не оставила его там в ванной. Зачем я его спасла?»

    Вздрогнув от собственной мысли, она поспешила поправить саму себя: «Он мучается, он определенно мучается. Ну, какая же это может быть жизнь, когда он прикован к инвалидному креслу? Верх унижения, когда за тобой убирают твои же испражнения. Бедный мой, бедный Адам».

    Женщина даже поверила в то, что эта мысль предшествовала первой, так некстати ворвавшейся в ее мозг. Она отпила немного светящейся жидкости, не прекращая наблюдать за картиной летнего дня. В голове было пусто.

    Где-то на фоне медитативного состояния она услышала, как закашлялся старик, как стал очень громко дышать, точнее, пытаться дышать, из его уст срывались крякающие, надрывные звуки.

    Она понимала, что он подавился, понимала, что сейчас он судорожно хватает воздух ртом, но продолжала смотреть вдаль, туда, где кричали чайки, где плескалось море, набегая на небольшие каменные выступы. «Избавлю его от мучений», - как мантру повторяла она.

    Тихий шелест листьев смешивался с кряхтеньем старика, вопли птиц поглощали его кашель, забирали его с собой. За окном далеко-далеко так спокойно, и смерть так естественна и легка, за окном, но не в этом доме. Здесь смерть страшна.

    Женщина боялась посмотреть на старика, боялась увидеть искаженное ужасом лицо, залитые кровью глаза, страшилась увидеть в них боль от предательства. Не хотела смотреть на судороги старческого тела, охваченного агонией.

    Сделав последнюю попытку вдохнуть, издав последний надрывный звук, Адам откинулся на спинку своего кресла, от чего оно пришло в движение и немного откатилось назад, неся на себе труп старика.

    «Вот и все», - подумала женщина, глядя на все ту же картину.

    Она, наверняка, смогла бы просидеть так до скончания веков, не ощущая смрад от разлагающейся плоти. Мертвец ее не потревожит. Но ее идиллия была прервана служанкой, вошедшей, как по расписанию, с десертом в руках.

    Анжела поставила одно десертное блюдо перед женщиной, затем подошла к старику и, как ни в чем не бывало, поставила десерт и перед ним.

    - Как жаль, что милорд скончался, - сказала служанка, приподнимая один конец повязки, закрывающей ее глаза. – Он всегда мне твердил, что счастлив от возможности просыпаться каждое утро, счастлив от того, что может часами смотреть с веранды на ваш сад, наблюдать за морем. Он любовался вами, миледи. Милорд очень ценил вашу заботу.

    Анжела вздохнула и, натянув повязку обратно на глаза, удалилась из столовой.

    Женщина не удостоила служанку даже взглядом, она продолжала наблюдать за набегающими на берег волнами. На ее щеке заблестела слеза, она засверкала на ярком полуденном солнце в унисон белому вину в бокале.

    «Ах, Анжела. Ну, кто же тебя просил вмешиваться? - вторая слеза покатилась по подбородку. - Теперь нужно найти себе другое оправдание».

     

    *

    Это был Emilian Grey с рассказом «Глас Божий». Вам есть что сказать? Авторам важны ваши комментарии. Если рассказ понравился – не забывайте нажимать на кнопки социальных сетей! Чем больше нажатий – тем выше у автора шансы на выход в финал.

    Здесь – условия участия в литературном конкурсе «Твоя первая книга-2». А чтобы почитать другие рассказы, пройдите сюда.

    С уважением,

    Артём Васюкович

    Поделиться в соц. сетях

    Подписывайся на обновления!

    Ваш e-mail: *

    Ваше имя: *

    Кирилл Фомичёв - «Российская Империя»
    Анастасия Тихомирова - «Рождество»
    Riai - «Откровения молодого старика»
    Комментарии
    • Маргарита Стар:

      Ну, классно, по-моему! Написано очень живо — меня саму начало подташнивать. Придраться не к чему, автор, пишите еще, пожалуйста.
      А Вы не смотрели фильм «1+1″ 2012 года? Очень рекомендую! И еще фильм «Скафандр и бабочка» тоже неплох на тему…

      Ответить
    • Не смотрел эти фильмы, посмотрим на досуге.
      Спасибо за отзыв. И особенно спасибо за то, что написали о своих ощущениях.
      Самое ценное для меня от читателя — это его чувства и мысли во время и после прочтения.

      Ответить
    • Маргарита Стар:

      уставшая женщина окутана веревками долга, свитыми «Гласом Божьим». Ой, я только здесь не поняла: что есть «глас божий»?

      Ответить
      • Рад, что вы спросили.
        Я не зря взял «Глас Божий» в кавычки, так как каждый это понятие интерпретирует по своему. Да и для меня оно имеет несколько лиц.
        Конкретно в этом рассказе я имел ввиду замену истиной любви долгом, совестью. НО! Совестью, не порожденной светом и опять же любовью, а совестью, порожденной общественной моралью.
        Знаете, это сравнимо с чувством, когда что-то делаешь не для того, чтобы порадовать кого-нибудь, а только лишь потому что так надо. Ох, и намудрил!
        В общем, «Глас Божий» в этом рассказе — это нормы, установленные обществом.

        Ответить
        • Маргарита Стар:

          Это абсолютно понятно из текста в целом, и я с этим согласна. Но конкретно глас божий=нормы морали… никакой ассоциации! Вот и придирка появилась ))) — название не очень, не цепляет, не запоминается, и к тексту не подходит)))

          Ответить
          • Благодарю за замечание.
            Но вот то, от чего я отталкивался: глас божий, в частном случае, интерпретируется как совесть. А что есть совесть?…далее запутанная цепь и взрыв мозга=)
            Хотя, может, вы и правы, и зря я путаю читателя своими сырыми идеями. Надо бы научиться концентрироваться на чем-то одном и развивать это, а не распыляться. Спасибо! Есть над чем подумать.

            Ответить
            • Маргарита Стар:

              Не, у Вас все нормально, никакого распыления! И идея не сырая, по-моему, с хрустящей корочкой средней прожарки. Просто один этот момент немного режет (веревки, свитые гласом)

    • Ой, ну все! ушел краснеть :-[
      И спасибо еще раз за критику.

      Ответить
    • Анна Tартынская:

      Уважаемый автор, Грей! Погодите краснеть! :-D Мне кажется все отлично у Вас написано *THUMBS UP* Просто тема, конечно, не из приятных. Понятно, что без любви чувство долга превращается вот в такое уродство, ходя жалко обоих: и старика беспомощного, и женщину ужасно уставшую от этой ситуации (хотя есть ведь у нее помощница, понимаю, совсем одна бы была, как некоторые наши женщины мужа выхаживают, родителей или ребенка-инвалида — героические люди). Неизвестно как я бы поступила на ее месте, хватил бы любви? Не знаю *UNKNOWN*
      Мне кажется тема совести у Вас более чем раскрыта. Героиня все же слышит этот «тихий глас Божий», но эгоизм не дает держаться до конца.
      Грей, побольше Вам светлых, добрых снов ;) O=)

      Ответить
      • Ух ты! Спасибо за отзыв и отдельное спасибо за пожелание.
        А вот вы, читая, по своему взглянули на проблему. Увидели что-то свое. Я этому рад.

        Ответить
    • Надежда:

      мне понравилось очень, но необычностей или даже нестыковок много, если есть служанка нежели часть забот по уходу за стариком на себя не могла взять?в прямом смысле ходила завязанными глазами-если да то это большое чудачество?и мадам убирает за стариком в бордовом облегающем платье? неудобно…бытовые такие вопросики просто, а так мне очень понравилось

      Ответить
      • Очень рад, что вам понравилось. А теперь по порядку:
        Да, служанка брала часть заботы на себя, но это не стало препятствием для роста ненависти и усталости в душе главной героини. (но я понимаю, что это могло ввести в заблуждение читателя, моя вина).
        Завязанные глаза — одна из образностей в рассказе. Довольно часто окружающие предпочитают не вмешиваться в чьи-то проблемы, закрывают глаза, когда помощь крайне необходима.
        А облегающее бордовое платье — часть моего сна, не хотел это менять(уж очень ярко я видел эту картину).

        Ответить
    • Надежда:

      теперь понятно спасибо-с другой стороны если б мы разъяснили бы все эти бытовые подробности рассказ бы потерял свой художественный замысел, так что вы правы

      Ответить

    *

    *

    Твоя первая книга - Клуб книжных дебютов. Здесь живет Ваша первая книга — забери её! Copyright © 2013