МЕНЮ САЙТА
  • Скачай бесплатно книгу
  • Это интересно
  • Рекламные объявления
  • Обратите внимание
  • Рубрики
  • Подпишись на наш канал
  • Обязательно читайте
  • Инна Штейн с рассказом «Фарфоровый мальчик»

    Инна Штейн Фарфоровый мальчикЗдравствуйте, дорогие друзья! Всего несколько дней отделяет нас от окончания первого тура литературного конкурса «Твоя первая книга-2»! Но за этот небольшой срок у нас будет немало новых авторов, каждый из которых может стать финалистом! Сегодня у нас в центре внимания Инна Штейн с рассказом «Фарфоровый мальчик». Слово автору: «Пишу с 2002 года. Окончила мехмат ОГУ.  Библиограф, историк науки. У нас в семье пишу не только я. Мой сын уже отправил на конкурс свою работу и предложил мне сделать то же самое. И я послушалась, потому что детей надо слушать:)»

    «Фарфоровый мальчик»

    Инна Штейн

    После дождя дорожка под текомой усеяна умолкнувшими оранжевыми граммофончиками. Из тех, что висят над головой, пчелы извлекают сладкую жаркую музыку лета. Бутоны вьющейся розы – густо алые, распускаясь, они становятся малиновыми, увядая – бледнеют, и лепестки окаймляет белая траурная полоса.

    -Витюша, спускайся! Дождь кончился! – кричит зять.

    Ольга Дмитриевна наблюдает, как пластмассовые шлепки скользят по железным ступенькам и бурчит под нос:

    -Нельзя ребенку купить нормальные сандалии, упадет – костей не соберет…

    Опасение материализуется, превращается в мокрый виноградный лист, и мальчик шлепается с предпоследней ступеньки.

    -Не реви! – приказывает зять. – Не фарфоровый.

    Зять не прав – Витюша фарфоровый: косточки хрупкие, весь беленький-беленький, глазки – васильки во ржи.

    -Ой, печет, печет! – верещит мальчик и выскакивает из летней кухни. Одна коленная чашечка зеленая, другая – красная.

    Отец выбегает следом, хватает сына за руку и тащит назад, на кухню. Теперь обе коленки веселого ярко-зеленого цвета.

    -Папа, подуй, - канючит Витя.

    -Иди сюда, подую, - кривится Ольга Дмитриевна, не вставая с плетеного кресла.

    -Мне папа подует, - кривится ей в ответ мальчик.

    И правда, папа подхватывает Витю, сажает на край колодца и дует изо всех сил на бедные сдертые коленки.

    Колодец старый, пустой, накрыт железной крышкой, но Ольга Дмитриевна считает, что так сажать ребенка – опасно, хочет что-то сказать, смотрит на вытянутые трубочкой губы зятя, на растянутые в мученической улыбке губы Витюши и отворачивается.

    -Папа, а когда мама приедет? – спрашивает Витя и сам спрыгивает с колодца.

    Мама! Слышать это нет никаких сил. «Какая она тебе мама?» – так и рвется наружу. Ольга Дмитриевна встает, идет по дорожке и топчет оранжевые, как крик, цветы.

    -Сегодня вторник, сынок, мама приедет в субботу.

    -Долго, - разочарованно вздыхает фарфоровый мальчик и бежит играть с сидящим на цепи псом Жулькой.

    Устрашающих размеров пес время от времени обрывает цепь и душит соседских кур. «Это не собака, - объясняет Ольга Дмитриевна многочисленным гостям, - это лошадь».

    Немотивированная неприязнь к собаке (смешно ведь не любить животное за то, что оно не блещет умом) имеет теперь вполне уважительную причину: Жулька задушил котят приблудившейся кошки Мурки.

    Вот кошка была умна – решила поселиться у них на даче, произвести на свет потомство и жить здесь долго и счастливо. Увы… И котята погибли во младенчестве, и кошка ушла со двора.

    А главное – пользы от пса никакой! Он бешено рвется с цепи, облаивая все, что движется за забором, но стоит незнакомцу открыть калитку, как он тут же становится своим, и глупец Жулька ластится к нему, как к родному.

    Мальчика он обожает. Ему разрешено решительно все: и дразнить, и тянуть за хвост, и садиться верхом.

    Дни до приезда дочери тянутся невыносимо медленно. Ольгу Дмитриевну раздражает и то, что Витя ждет ее чуть ли не с большим нетерпением, чем она сама и то, что зять совершенно спокоен. Каждое утро уходит он писать этюды и всегда старается вернуться до того, как сын проснется. Но бывает и так, что Ольгу Дмитриевну будит отчаянный вопль: «Папа!»

    Она тяжело вздыхает, набрасывает халат, вставляет ноги в старые босоножки с вырезанными зятем дырками для косточек и идет в соседнюю комнату. Шторы задернуты, голубенькие глазки кажутся черными. Черный ужас одиночества. Бросили, все бросили!

    Ольга Дмитриевна пытается найти в своем сердце хоть каплю сочувствия, но обнаруживает там лишь выпавшую в сухой остаток справедливость.

    -Витя, ты прекрасно знаешь, что папа скоро придет, - говорит она бесцветным голосом.

    Ухватившись фарфоровыми ручонками за тонкую нить человеческой речи, мальчик вытаскивает себя из тьмы и со всех ног мчится навстречу ослепительному свету летнего утра.

    -Зубы почисть! – кричит ему вслед Ольга Дмитриевна.

    Она идет на летнюю кухню и в зависимости от того, свежее молоко или прокисшее, жарит на старой чугунной сковороде либо налистники, либо блинчики.

    Молоко покупается у соседки тети Шуры, бывшей телятницы, живущей на нищенскую колхозную пенсию. Тетя Шура – перпетуум мобиле советского производства. Ни минуты не сидит она на месте, то сапает огород, ревниво поглядывая на соседскую картошку, не дай Бог кусты выше или цветут пышнее, то косит траву, разбрасывает на склонах лимана, после превращения в сено – скирдует, то делает в хатáх ремонты. Все у тети Шуры хорошо, не везет ей только с левой ногой. Она ее и подворачивала, и ломала, а совсем недавно кипятком обварила.

    -Ну, куда вы все спешите, Шура? – с мягкой укоризной спрашивает Ольга Дмитриевна, принимая из рук соседки теплый бидончик утреннего молока.

    -Ось і чоловік покійний мені так само казав. Чого це ти біжиш, Шуро, як голий на є…лю?

    Смех у Ольги Дмитриевны густой, солдатский. Она не ханжа. Отнюдь.

    -Після дощу трава на городі так пре, аж пердить, - жалуется тетя Шура и шустро ковыляет к себе во двор.

    Уже и колхоза нет, и коровник теплый, механизированный, до последнего камешка растащили, а несгибаемая тетя Шура цепко ухватила жизнь за хвост, и костлявой долго еще придется за ней побегать. Она не только себя кормит, но и собачку Пусика и кота Масика, единственного уцелевшего Муркиного котенка, и дочке в город торбы неподъемные собирает.

    -Иди кушать! – зовет Ольга Дмитриевна фарфорового мальчика, но тот не отзывается.

    Она отправляется на поиски и находит его на заднем дворе, возле сетки, отгораживающей их усадьбу от тети Шуриной. За сеткой распустивший хвост индюк прицеливается к скромно семенящей перед ним индюшке. Исполнить намеченное мешает кривляющийся и клекочущий по-птичьи мальчик.

    -Опять индюков дразнишь? Умнее дела не нашел? – задает риторический вопрос Ольга Дмитриевна. Ее тон не нравится ей самой, а уж Вите и подавно.

    Помыв руки и почистив зубы (она наблюдает за процессом, поджав губы), ребенок садится за стол под орехом и начинает ковырять блинчик. Блинчики он называет оладушками, а налистники – блинами.

    Ольга Дмитриевна кладет на тарелку чайную ложку сметаны. Тети Шурина сметана могла бы получить главный приз любого международного сметанного фестиваля. Ложка в ней стоит, как часовой у Мавзолея, из перевернутой банки не вытекает ни капли, масло сбивается вилкой за пять минут.

    -Еще хочу, - просит забывший про капризы Витя.

    -Больше нельзя. Сметана слишком жирная, - объясняет Ольга Дмитриевна. – Когда Света была маленькая, дедушка дал ей выпить стакан сливок, и у нее целую неделю было расстройство желудка.

    -У мамы был понос? – смеется мальчик. – А дедушка – это кто?

    -Дедушка – это мой папа.

    -У вас был папа?

    Глазки распахиваются, бровки ползут вверх, и фарфоровый лобик перерезает едва заметная горизонтальная трещинка.

    -Откуда? Меня в капусте нашли.

    Стрела, отравленная ядом иронии, пролетает совсем рядом с тщательно вылепленным розовым на просвет ушком и вонзается в крохотное тельце воробья, ворующего Жулькину кашу. Воробей падает замертво.

    Мальчику восемь лет. Он давно знает, что дети появляются из маминого живота, но мысль о том, что старики были когда-то детьми приходит ему в голову впервые. Так значит… значит и дети… значит и он…

    -А ваш папа где? На небе? Как мама Галя?

    Ольге Дмитриевне очень хочется надеяться, что папа на небе, но точно ей не известно. Зато ей доподлинно известно место пребывания мамы Гали – город Лос Анжелес, штат Калифорния. Город ангелов.

    Родная бросила, чужая подобрала. Она поворачивается и идет на кухню. Четыре задушенных котенка скребут своими острыми коготками ее больное старое сердце.

    Возвращается припозднившийся зять.

    -Извините, увлекся. Дивное было утро. Какие оладушки вкусные! Витюша, ты сказал бабушке «спасибо»?

    «Я ему не бабушка», - думает Ольга Дмитриевна.

    -Она мне не бабушка, - озвучивает ее мысль мальчик.

    -Ви-и-тя, - хмурит брови зять. – Немедленно проси прощения!

    В голосе укоризна, в глазах насмешка.

    -В этом нет ни малейшей необходимости. Алексей, покажите мне лучше, что вы написали сегодня.

    Зять – человек талантливый. Никто и не спорит. Но работы его, мрачные и тревожные, совсем не нравятся Ольге Дмитриевне. «Художник имеет право на поиск», - говорит Света. У нее тоже есть, что сказать по этому поводу, но разумнее всего промолчать.

    Однако этим летом манера его совершенно переменилась. «У меня серый период, - смеется зять, - я пишу тишину». Вот полоска зари над пшеничным полем, вот зеркало лимана с черточками рыбацких лодок, вот тетя Шура гонит в череду Марточку и Апрельку, вот мелко-мелко дрожат листья маслин, выросших у источника, вот оползень в кручах, вот бледнофиолетовая поляна васильков…

    -Даже васильки у вас другие, - говорит зять.

    Взглянув на сегодняшний этюд, Ольга Дмитриевна замирает.

    Сельское кладбище над лиманом, туман между могилами, светится только вросший в землю каменный казацкий крест, милосердно побеленный кем-то на Проводы. Раньше таких крестов было около десятка, но люди мрут и мрут, и надо же их где-то хоронить.

    -Над вечным покоем, - говорит Ольга Дмитриевна.

    -Да, ваш вариант, - говорит зять.

    -Может и мой. Я еще не решила.

    Она действительно еще не решила, то ли лежать на Втором христианском с родителями, то ли на Третьем еврейском с мужем. А может и вправду лучше здесь? Над вечным покоем. А уж насколько дешевле!

    В субботу приезжает дочь. Черный джип вполне соответствует ее статусу коммерческого директора крупной фирмы. Это чудище Ольга Дмитриевна называет про себя «гроб на колесиках».

    -Мамочка, мамочка приехала! – вопит фарфоровый мальчик и, сверкая расписными коленками, мчится в распахнутые объятья.

    -Ну, как вы тут? – спрашивает Света. – Ты где это упал?

    -С лестницы свалился. Папа мазал зеленкой, а я терпел, - гордо заявляет Витя. – А бабушка сказала, что ее в капусте нашли.

    -А ты сказал, что я тебе не бабушка, - вылетает изо рта Ольги Дмитриевны, ревниво наблюдающей за прилипшим к дочери чужим фарфоровым мальчиком.

    -Мама! – вскрикивает, как от боли, Света и обхватывает руками свой плоский тренированный живот.

    Двадцать лет назад, точно так же обхватив живот, сидела она в кабинете доктора Турнера.

    -Вы хорошо подумали, мадам Коган? – спросил Ольгу Дмитриевну старый доктор – золотые руки и золотое сердце.

    -Что вы такое спрашиваете, Александр Яковлевич! Домашняя, совсем домашняя девочка! Что скажут соседи? Что скажет двор? Я этого не переживу!

    Где те соседи? Где тот двор?

    «Сама, сама во всем виновата», - шепчет Ольга Дмитриевна и, ослепнув от слез, бредет к калитке.

    На дорожку падают первые крупные капли дождя. Музыка лета смолкает, чтобы, когда выглянет солнце, зазвучать еще громче, еще победнее.

     

    *

    Итак, это была Инна Штейн с рассказом «Фарфоровый мальчик». Не забывайте проявлять активность - пишите комментарии и нажимайте на кнопки социальных сетей!

    Литературный конкурс «Твоя первая книга-2» готовится к финалу! Следите за событиями;)

    Отмечу, что не все рассказы получили должную порцию внимания, но это можно исправить:) Читаем, пишем отзывы!

    Спасибо, что вы с нами!

    С уважением,

    Артём Васюкович

    Поделиться в соц. сетях

    Подписывайся на обновления!

    Ваш e-mail: *

    Ваше имя: *

    Раскалов - «Сибирские каникулы»
    Юлия Пестерева с рассказом «Далеко до осени»
    Оксана Ломовцова - «Слово не воробей!»
    Комментарии
    • Моня Рикун:

      Один из моих любимых…

      Ответить
    • Приветствую автора! Уважаемая Инна, приятной неожиданностью было в вашем тексте фразы на украинском языке. Тем более, выписаны правильно, чистой «мовою». (я — украинка, один сборник у меня издан на родном языке).
      Но у меня есть замечание, возможно неприятное для Вас.
      Чтобы показать колоритность, сочность, окраску нашего с Вами языка — не обязательно использовать вульгарность. Использованные Вами фразы можно было подать с большей живописностью, не употребляя вульгарных (мягко говоря) слов. Обидно. Пишете хорошо. Много украинизмов — «сдертые коленки», наверное «содранные коленки» и т.д.
      В моём творчестве есть достаточно диалогов на украинском языке. Поверьте наслово, они имеют успех без «крепких» выражений.
      Я высказала своё мнение — Вы имеете полное право его игнорировать. Ни в коей мере не хотела вас обидеть. Успехов, благополучия! С добром Мария Эст.

      Ответить
      • Svet:

        Абсолютно не согласна с предыдущим комментатором. Изумительный рассказ. Каждое слово к месту, каждое раскрывает суть. А уж критиковать чужое творчество, при этом «ненавязчиво» выпячивая свое, как эталон и образец для подражания, по-моему, некрасиво как с профессиональной точки зрения, так и с общечеловеческой. Даже если это делается «с добром», в чем я лично сомневаюсь, тут совершенно другие мотивы налицо.

        Ответить
        • Никогда, не занималась «выпячивать своё» (выражение-то какое!) Более того, не понимаю, куда и как? За всё время — впервые такое замечание. Видимо в комментарии позволила себе лишнее ( по отношению к себе!), но это потому, что украинский язык — мой родной. Я болею за него всей душой! (Воображаю, что сейчас скажет мой «оппонент»!) — но это именно так.
          Повторяю ещё раз: в русском тексте употребляют украинизмы, да, это придаёт своеобразную окраску, колоритность. Но «замешивать» украинские фразы на нецензурщине — неприемлемо для писателя и оскорбительно для языка любого. Моё мнение. (Почитайте Лескова, предпоследние тома)
          Кстати, участники конкурса, коими мы являемся, высказывают свои мнения о работах. В комментариях (уже около полутора лет) оскорблений и прямых выпадов небыло (как-то: «выпячивать своё». Мы комментируем не комменты, а тексты. Следите за своими текстами в комментах. Да, каждый волен делать резкие замечания, но для этого должно быть веское основание, уважаемая Svet. Какое у Вас основание относительно меня?
          С ДОБРОМ Мария Эст.

          Ответить
          • Svet:

            По-моему, вы меня с кем-то спутали, даже догадываюсь, с кем. Уточню сразу: я не являюсь ни автором рассказа, ни участницей конкурса, я читатель.

            Не могу сказать, что украинский язык — мой родной, я родилась в русскоязычной семье, но Украина — моя родина и язык этот я углубленно изучала десять лет. Даже более того, последний год я живу в совершенно обычном украинском селе. И, вы представляете, какая штука, здесь позволяют себе вот такие крепкие выражения! Обычные, живые украинцы, нормальные люди, не претендующие на литературные премии. Они, понимаете ли, имеют наглость так разговаривать в повседневной жизни! Вот такими вот словами, правда-правда. И в этом месте поборникам чистоты речи уже можно падать в обморок.

            Что касается выпячивания. «я — украинка, один сборник у меня издан на родном языке», «В моём творчестве есть достаточно диалогов на украинском языке.» Разве мы здесь о вас говорим? Разве тот факт, что вы пишете на украинском языке, дает вам право быть судьей, а свое творчество выставлять эталоном правильности украинского языка? У меня большие сомнения в корректности такого подхода.

            Я настаиваю, что этот рассказ написан с филигранной точностью и абсолютно каждое слово в нем уместно и оправданно, в первую очередь, потому, что для вдумчивого читателя глубже раскрывает суть происходящего. Он мне напоминает картину художника импрессиониста со множеством мелких мазков, где для того, чтобы увидеть картину в целом, нужно отойти на несколько шагов и вглядеться. Если же цель состоит не в том, чтобы понять и прочувствовать, а в том, чтобы читать «по верхам» и искать, к чему придраться, тогда, конечно, совсем другое дело.

            Ответить
            • Повторюсь. В художественной литературе не нужна «филигранная точность», иными словами — документальность. Это уже будет не литература. С уважением.
              И ещё. Если появляется «ощерившаяся злоба», совершенно ничем не оправданная, это не говорит в пользу Вашего протеже. Кстати, она пишет неплохо. С уважением. М.Э.

          • Svet:

            Простите, Мария, вы говорите, что украинский язык ваш родной, возможно, именно это объясняет, почему у вас не очень хорошо с русским. Или же вы просто сознательно подменяете понятия. Слова «филигранная точность» и «документальность» ни в коей мере не являются синонимами. Я охарактеризовала рассказ таким словосочетанием, потому что точность пера автора ранит душу и заставляет сопереживать и верить написанному от первого и до последнего слова.

            Вы видите в моих комментариях «ощерившуюся злобу»? Серьезно? Это очень забавно. У меня нет по отношению к вам никакой злобы. Может быть, ирония, но не более. Вы так упорно вставляете слова «добро» и «уважение» в вашу подпись к комментариям, в которых на самом деле нет ни на грамм ни того, ни другого. Есть очень изящная теория, которая гласит, что в других людях мы видим отражение собственных черт. Подумайте об этом на досуге.

            И кстати. Автор пишет не «неплохо», как вы изволили выразиться. Она пишет великолепно. Только отзвук в душе может являться критерием и ничего более. Я не читала ваших произведений, откровенно говоря, ваши комментарии со старта отбили к этому всякую охоту. Однако вряд ли вы имеете право судить об Инне Штейн таким снисходительным тоном, каким вы пытаетесь это делать.

            Ответить
            • Rose Absolu:

              «Автор пишет не «неплохо», как вы изволили выразиться. Она пишет великолепно.» — то есть, Ваше мнение является эталоном, а любое другое — не имеет право на существование? :-D
              Вы, Svet, так старательно и язвительно упрекаете Марию в снисходительности тона, в отсутствии уважения… Что ж, как Вы сами сказали — «Есть очень изящная теория, которая гласит, что в других людях мы видим отражение собственных черт. Подумайте об этом на досуге.»
              ;)

          • Svet:

            Знаете, я сегодня прочла несколько Ваших рассказов (мне это удалось не с первого раза, все-таки, Ваша подпись вносит некоторую путаницу для не-завсегдатаев этого сайта) и это позволило мне лучше понять Вас и Ваши мотивы. Я была к Вам несправедлива. Простите меня.

            Просто дело в том, что вы помните украинское село несколько другим, чем сейчас вижу его я. Нецензурная лексика здесь сегодня хотя и не стала нормой, но перестала быть чем-то, употребляемым в исключительных случаях. Не буду говорить о том, хорошо это или плохо, это просто так есть. В остальном люди остались такими же — открытыми, доброжелательными, хлебосольными. Есть, конечно, и отрицательные персонажи, но где их нет? Вы уехали из украинского села в детстве и у вас остались о нем самые светлые воспоминания. Я переехала сюда сознательно, уже о взрослом возрасте и вижу его таким, каким оно стало сейчас, но это не мешает мне его любить. И в этой точке наши интересы сходятся.

            Простите, что доставила вам несколько неприятных минут. Всего вам хорошего.

            Ответить
            • Мне приятно, что Вы во всём разобрались. И радостно (как любому автору) что помогли Вам в этом мои рассказы. Это самое главное!
              Я уехала из дому где-то лет в двадцать, а из Украины в Эстонию в 1966 году. Но каждый год туда приезжала, связи не теряла. Ностальгия. Последние пять лет не ездила, обстоятельства не позволяли.
              Я бы вам не ответила (всё-таки обиделась), но прочитав, что Вы живёте сейчас в селе… Этим меня купили. При всей моей ностальгии, я знаю — жить там очень тяжело (материальный вопрос не на первом плане). На психологическом уровне. Заклюют. К сожалению, мои соплеменники (без подтекста) такие. Поэтому, искренне желаю Вам терпения, сил и дипломатичности. Да, да.
              И добра, конечно! Мария Эст.

      • Моня Рикун:

        Самое смешное, что тетя Шура – невымышленный персонаж. Ее реплики переданы в рассказе дословно. Обязательно передам ей, чтобы впредь изъяснялась только на литературном украинском, как и все остальные жители украинских сел =)

        Ответить
        • Вы считаете, что не литературный украинский язык обязательно сопровождается матом? За все годы я от своей мамы (она не на литературном языке говорит) может пару раз слышала «крепкое» словцо. Но это были действительно исключительные случаи.
          Чувствуется, куда-то нас повело. Когда начинаются прямые, неоправданные выпады (оскорбления), становится неинтересно. Это — без меня. Мария Эст. С ДОБРОМ.

          Ответить
          • Моня Рикун:

            Я не считаю, что не литературный язык обязательно сопровождается матом, но и не считаю, что обязательно не сопровождается =) . В этих вопросах я знаю мало. Зато я много знаю о том, как говорит тетя Шура, потому что, повторюсь, знаком с ней лично. Ее бы весь этот резонанс по поводу мата, как минимум, удивил бы. И меня, честно говоря, тоже удивляет. Очень. Где грань между вульгарным и приемлемым в литературе? Это, что, вопрос, на который есть однозначный ответ?

            Ответить
            • Анна Tартынская:

              Уважаемый Моня! А какую культурную нагрузку несут в себе нецензурные и вульгарные выражения? Чего такого полезного в них есть для читателя? Может быть они необходимы для тех читателей, которые литературный язык не понимают?
              Мне кажется, мы пишем для того, чтобы кто-то стал чуточку лучше, задумался о своей жизни. Культуру необходимо поднимать на достойный уровень, а не уподобляться лежащим у плинтуса.

            • Ответ есть — это мастерство, талант, если хотите.
              Проще всего использовать матерные слова, как-то — три буквы, пять и т.д. Как говорится, и дурак может. А вот изобразить это, не употребляя вульгаризма, да ещё так, чтобы метко, сочно и с юморком (и без трёх букв!) это, уважаемый «оппонент», нужен талант. Моё мнение — употреблять в своём творчестве матерные слова может только ОЧЕНЬ ТАЛАНТЛИВЫЙ писатель.
              Но всё дело в том, что талантливый писатель не станет это делать без, видимой на то, причины.
              Считаю, что сейчас мы с Вами переливаем из пустого в порожнее. Повторять, что это было «действительно так» нет причин, потому как у нас конкурс ХУДОЖЕСТВЕННОЙ литературы, а не протокольных материалов. С уважением. Мария Эст.

    • Svet:

      Спасибо огромное за рассказ. Зацепил. Точнее, больно царапнул. Всей душой желаю ему победы на конкурсе, он этого достоин.

      Ответить
    • Виталий Лобановский:

      Ничего не понял в этих родственных связях. Почему не мама? Почему не бабушка? Перечитывать и разбираться — желания не возникло.
      К чему эти два украинских предложения? Шокировать читателя? Подчеркнуть характер тети Шуры? Мне кажется, не вышло ни то нм другое.
      Лично моё мнение — рассказ ни о чем. Просто нарисована картинка реалий наших дней, которая лично у меня не вызвала никаких эмоций.
      Кого тут жалеть? кому сострадать? кем восхищаться? с кого брать пример?
      Надеюсь, что Вы не обидитесь на мой комментарий.
      Пусть он не лестный, зато честный.
      Я просто высказал свое мнение, и не факт, что это истина в последней инстанции.

      Ответить
      • Наталья:

        Виталий Лобановский, потрясающе!! Ничего не понял — ни умом, ни сердцем, ни элементарной добросовестностью — вчитавшись, но комментировать высокомерно — горазд!

        Ответить
        • Виталий Лобановский:

          Первое
          Почему ничего? Кое-что понял =) Но только тут всё равно есть два варианта — либо тётенька на джипе и с тренированным животом (что ОЧЕНЬ важно) вышла замуж за художника с ребенком. Либо они его усыновили. В рассказе нет конкретики. А мне кажется, что это важный момент для понимания концепции и характеров.
          Сердце… Хмм… Ну, а если я скажу, что я такой же «фарфоровый мальчик», вы же мне все равно не поверите?
          Второе:
          элементарная добросовестность. Это бред, Наташа! Мне за это денег не платят :-D чтоб я ВЧИТЫВАЛСЯ в чьи-то произведения. Я его ПРОЧИТАЛ 2.5 раза — эффект от прочтения описан в комментарии выше. И перечитывать в 3-15 раз желание не возникло, потому что меня данная история не зацепила.
          Третье:
          Почему высокомерно? Ну, вот почему высокомерно? С чего такое клише? Я не понимаю!

          Ответить
    • Виталий Лобановский:

      Всё понятно. :( Началось…. :(

      Ответить
    • Анна Tартынская:

      Инна, мне понравилось, за исключением пресловутых украинских фраз, которые я поняла очень приблизительно.
      Бабуля отправила под нож своего внучка и не желает принимать усыновленного малыша — даже могилка ее не исправит :( А дочке ребенок тоже постольку-поскольку, муж же есть… художник, тонкая натура.. вот пусть и нянчится, пока вумен на джипе раскатывает. Вполне верую в такую историю.

      Ответить
      • Моня Рикун:

        Анна, получается Керуак, Кизи, Буковски, Берроуз, Томпсон, Ажар, Довлатов, Бэнкс, Уэлш, Джойс, Беккет …….. — это лежащие у плинтуса? =)

        Ответить
        • Анна Tартынская:

          Вы забыли еще Пушкина и Есенина =) Это не умаляет их гениальности, но некоторые из них плохо кончили… Лично я представить себе не могу, чтобы, например, Серафим Саровский, Бхактиведанта свами Прабхупада или Мать Тереза выражались нецензурно. Эти Личности для меня — эталон культуры, НАСТОЯЩЕЙ культуры, а не той, о которой говорили вожди мирового пролетариата.

          Ответить
          • Моня Рикун:

            То, что некоторые плохо кончили, к сожалению, факт. Это вообще удел многих творческих людей. А на счет эталонов — у всех они разные, как и литературные вкусы) …и это хорошо! =)

            Ответить
      • Svet:

        К сожалению, почему-то не могу ответить на ваш комментарий Моне, поэтому отвечу здесь. На мой взгляд, именно эти слова здесь оправданны, и вот почему. Женщина, которая сейчас спокойно и не морщась общается с соседкой матерщинницей и смеется ее шуткам, которые большинство людей неприятно смущают, двадцать лет назад отправила собственного внука или внучку под нож из-за того, что подумают люди. Это очень важная деталь, она раскрывает характер персонажа. Если сгладить и написать прилично, получится совершенно не то.

        Кстати, Света явно любит своего приемного сына. Карьера появилась в ее жизни потому, что не стало возможности родить ребенка и самореализоваться, как матери. А потом, когда в ее жизни появились фарфоровый мальчик и его папа, она уже настолько глубоко впряглась в эти бизнес-процессы, что возвращаться из них и становиться домохозяйкой нет совершенно никакой возможности, особенно, учитывая творческую профессию ее мужа.

        А еще мне кажется, что культурный уровень каждого человека зависит от его состояния души и внутренних фильтров. Лежать или не лежать у плинтуса — личный выбор каждого, и он не зависит от наличия или отсутствия матерных слов в прочитанных произведениях.

        Ответить
    • Моня Рикун:

      мда… завидую маме. Чтоб мой рассказ вызвал такие информационные баттлы, так мне такого и не снилось. Мария, у меня впечатление, что я попал под вашу горячую руку. Не считаю себя вашим «оппонентом», как вы изволили выразиться, так как просто озвучиваю свое мнение о литературе, никому его не навязывая. Спасибо за напоминание о том, что конкурс художественный. Уверяю вас, моя память в порядке.

      Ответить
    • Инна Штейн:

      Всем доброго времени суток. Очень приятно, что рассказ получил столько отзывов. Немного удивила тема, вызвавшая дискуссию. Никогда не знаешь, на что отреагирует читатель. Благодарю за комментарии и желаю удачи!

      Ответить
    • Svet:

      Для Rose Absolu.

      Да, вы правы, конечно. Я немного увлеклась и, как говорится в одной из моих любимых книг, «…тут Остапа понесло». =) Я просто ужасно не люблю, когда люди «включают звезду» совершенно без всяких на то оснований. И лицемерие не люблю еще. И, конечно, учитывая, что я знакома с этой теорией, я стараюсь эти вещи в себе отслеживать и искоренять их безжалостно, если нахожу. Кстати, касаемо теории, я ожидала ответа в таком ключе.)

      Не хотела, чтобы мое мнение о творчестве автора прозвучало, как истина в последней инстанции, но оно, конечно, так и прозвучало, что уж греха таить. *PARDON* Просто в моей внутренней системе координат я даже не представляю, до какой высоты собственных достижений нужно дорасти писателю, какую литературную премию получить и каким Пушкиным, Пастернаком или Хэмингуэем стать, чтобы иметь моральное право на подобный снисходительный тон по отношению к другому автору. С обычными людьми вроде меня совсем другое дело, но у писателей, мне кажется, должна быть какая-то… не знаю, профессиональная этика, что ли. Нельзя совмещать в себе писателя и литературного критика. Потому что каждый писатель через свои произведения так или иначе открывает миру свою душу, живое нутро, как ежик пушистое и беззащитное брюшко, и часто приходится ему сталкиваться с ранящими словами. Поэтому к творчеству других авторов он должен был бы относиться гораздо более бережно, чем простые обыватели, и аккуратнее других выбирать слова, во-первых, потому что бывал «на другой стороне баррикад» и знает, каково это, а во-вторых, просто потому, что он писатель, у них работа такая. =)

      Честно говоря, этот рассказ для меня стал одним из немногих произведений, которые оставляют после себя щемящее чувство собственного несовершенства — пробовать писать самой не имеет смысла, потому что ТАК все равно не сможешь. Каждое слово на своем месте, все штрихи и метафоры можно смаковать. В результате вышло произведение искусства, которое у меня ассоциируется почему-то даже больше с живописью, чем с литературой, настолько яркой и объемной получилась картинка. Но это, конечно, мое личное восприятие. =)

      Уж не знаю, почему он так отозвался во мне. То ли потому, что я проводила лето в детстве на том же лимане и абсолютно точно знаю, как выглядят оранжевые граммофончики, залитая солнцем дача, и могу в красках представить себя тетю Шуру. А может быть, потому, что где-то внутри отозвалась эта обыкновенная человеческая трагедия.

      Я знаю, что этот рассказ может восприниматься иначе. Муж мой, например, его прочитал и ничего не понял. Он у меня логик и практик, и эмоционально его редко когда «цепляет». Он пытался разобраться в отношениях и связях героев на уровне логики, но потерпел поражение, потому что его ум отмел детали, показавшиеся незначительными, но на самом деле дающие ключ к пониманию вещей. Я минут десять потом объясняла ему, «кто на ком стоял», и он все равно не проникся. И еще у парочки моих знакомых мужчин, прочитавших «Фарфорового мальчика» была примерно такая же реакция, поэтому отзыв Виталия меня уже не удивил. =) Этот рассказ существенную часть мужчин за живое не задевает и, в общем-то, наверное, понятно, почему.

      Что-то я опять увлеклась. :-[

      Ответить
    • Анна Tартынская:

      Свет, а Вы пишите! И не обязательно ТАК, а по-своему. Вы мОжете чувствовать и написать что-нибудь великолепное =)
      Мария действительно звезда этого конкурса (да, да, прямо так!) и не только этого, и многие авторы прислушиваются к ее мнению и благодарны ей за труд критика (который она замечательно совмещает с трудом писателя). Тем более, что Мария всегда говорит, что это только ее мнение, а не руководство к действию. Так что, думаю, Вы зря расстраиваетесь. Но мне импонирует то, как Вы защищаете своего автора =)

      Ответить
      • Svet:

        Спасибо на добром слове. *ROSE*
        Мария, может быть, и звезда, не буду спорить с Вами. Я решила все-таки поинтересоваться ее творчеством, захотелось понять «а судьи кто?». =) Поискала здесь, на сайте. Собственно, творчества с первой попытки найти не получилось, только комментарии к рассказам других авторов. Тогда я ввела поисковый запрос с ее именем и фамилией в Google. Удивительно, но он, похоже, ничего не знает про Марию Эст и ее работы (а вот про Инну Штейн, кстати, как раз наоборот =) ). В связи с этим у меня к Вам просьба. Если у Вас под рукой есть ссылка на какие-то ее произведения, я буду очень признательна, если Вы мне ее дадите. Если передо мной действительно Великий Мастер Художественного Слова, а я вовремя не преклонила колен, я всегда готова признать свою ошибку. =)

        Что касается «Пишите…» Если я скажу, что никогда не писала, я солгу. =) Лет шесть назад я даже отправила свой рассказ на конкурс в один популярный сетевой женский журнал и заняла с ним первое место. Но, как ни странно, эта победа не вдохновила меня на дальнейшее участие в подобных мероприятиях, скорее наоборот. То, что я написала в комментарии выше про обнаженную душу, я знаю по себе. На сто с лишним добрых и трогательных комментариев нашлось два-три с таким концентрированным ядом, что на их фоне свет от всех остальных как-то померк. Я не готова выставлять свое творчество на суд общественности, это слишком личное. Да и, сказать по правде, творчества такого рода в последние годы маловато стало в моей жизни. У человека, который текстами зарабатывает на хлеб с маслом и иногда даже с икрой :-D и которому приходится постоянно что-то творить и сочинять по роду деятельности, остается очень мало творческой энергии на то, чтобы писать от души и для души.В свободное время я занимаюсь каким угодно творчеством, кроме писательства, и все мечтаю о том, что когда-нибудь сменю род занятий и тогда, возможно, что-нибудь стоящее напишу.

        Ответить
        • Виталий Лобановский:

          Мария Эст — это Мария Розенблит.
          На этом конкурсе её рассказ называется «Любовь…от печки» (поиск выдаст)
          И кстати… ну вот видите — у каждого рассказа есть свой читатель, что и подтвердил Ваш уважаемый супруг и знакомые. Чему, если честно, я вообщем-то рад.

          Ответить
          • Svet:

            Спасибо за разъяснения. Нашла рассказы Марии Розенблит, сижу, читаю. Очень душевно.

            Да, это правда, что есть свои читатели у каждого рассказа. Я, кстати, набрела на Ваш и он мне очень понравился.:)

            Ответить
        • Виталий Лобановский:

          Хм… А вы случаем не в Минске проживаете? Мы с Вами случайно не знакомы? ;)

          Ответить
          • Svet:

            Нет, я в другой стране и гораздо южнее. =)

            Ответить
    • Интересное наблюдение: когда я читала этот рассказ, то сразу вспомнила рассказ Марии Розенблит «От печки…» И подумала, как много общего у авторов.
      А потом такой бой мнений… Неужели кроме меня никто не заметил, как в сущности похожи эти два рассказа?

      Ответить
      • Svet:

        Думаю, что как раз в этом и причина. Слишком близко находятся у авторов в данном случае «сферы интересов», но видят они их под разным углом и в разное время. Мария в детстве сельская жительница, а Инна сегодня — дачница. =) Это как будто один и тот же мир, но, на самом деле, два разных. Говорю Вам об этом как в прошлом дачница, а сегодня — сельская жительница. =)

        Ответить
    • Андрей Барбуков:

      Супер!

      Ответить
    • Мне понравилось. Прекрасно переданы черты характера «бабушки», такой вот страдающий «сухарь».

      Ответить

    *

    *

    Твоя первая книга - Клуб книжных дебютов. Здесь живет Ваша первая книга — забери её! Copyright © 2013