МЕНЮ САЙТА
  • Скачай бесплатно книгу
  • Это интересно
  • Рекламные объявления
  • Обратите внимание
  • Рубрики
  • Подпишись на наш канал
  • Обязательно читайте
  • Моня Рикун — «Флюрка»

    Monya Rikun FlurkaПриветствую! Ну что, готовы к праздникам?:) Впереди у нас последняя публикация уходящего года, но далеко не последняя на литературном конкурсе «Твоя первая книга-2»! Встречаем нового участника: Моня Рикун - писатель, школьный учитель, социальный работник и воспитатель в детском доме; автор романа "Блюдца"(бесплатно доступен в сети), дипломант муниципального конкурса имени К.Г. Паустовского, дипломант конкурса Цветаевская осень в Одессе 2011. Нам на конкурс он представил рассказ под названием «Флюрка». Читаем, комментируем!

    «Флюрка»

    Моня Рикун

     На педсовете сказали, что до первого сентября нужно принести флюорографию и справку из психоневрологического диспансера, иначе не допустят к урокам. Флюрка казалась сравнительно меньшим злом, но благородные люди не ищут легких путей, так что я решил переться к психиатру. Вечером созвонился с учителем биологии Денисом, сообщил о решениях педсовета, который он по старой привычке проигнорировал, и предложил штурмовать диспансер вместе.

    У Дениса дома в мире и согласии живут несколько тысяч мух, отловленных в разных регионах Украины. Поведение насекомых является предметом его исследования на протяжении многих лет. Решение взять Дениса в диспансер было стратегическим – на его фоне я мог показаться относительно адекватным.

    В регистратуре нас с подозрением осмотрела пожилая особа.

    – Извините, – виновато начал Денис, – в каком кабинете можно получить справку у психиатра?

    – А вы кто? – прищурившись, спросила она и наклонилась вперед, рискуя врезаться в стекло.

    – Я педагог.

    – Ах, педагоги! – воскликнула особа и сразу расцвела. – Учителя! Как же я могу не помочь учителям?! Первый этаж, направо по коридору, кабинет сто восемь.

    Мы поблагодарили и направились по заданному курсу. В сто восьмой не было очереди, – это всегда дурной знак. Мы сели на ветхие стулья, чтобы собраться с духом. Сверху на нас глазели тусклые казенные лампочки. Из кабинета вышел парень с Кипеловым на футболке и шевелюрой, как у Кипелова. Он коротко выдохнул и зашагал по коридору, выразительно бросив: «Сука!».

    Мы с коллегой тревожно переглянулись.

    – Давай ты первый, – попросил Денис.

    Я открыл дверь и сразу понял, что воодушевления по поводу моей славной профессии здесь не будет. Высохшая врачиха сидела за столом, укутавшись в белый халат. На вид ей было под девяносто, казалось, смерть о ней забыла.

    – Паспорт и военный билет, – проскрипела врачиха.

    – Простите, у меня только пас…

     – Паспорт и военный билет! – перебила она.

    Продолжать диалог не было смысла. Я поклонился и закрыл дверь.

    – А как хорошо, что я не заходил, – радовался Денис, когда мы брели в сторону вокзала под нарастающий гул транспорта, – у меня и паспорта с собой нет. А что у тебя с военным?

    – Не знаю, я его никогда не видел.

    – А мой просрочен! – подбодрил Денис и похлопал меня по плечу.

    В военкомат не хотелось. Ждать, пока врачиха умрет, и ее место займет кто-то посговорчивей, не было времени. Оставалось надеяться только на флюрку. Я попрощался с Денисом и вскоре оказался в консервной банке на колесах, где под соусом из пота и ненависти мариновались человекоподобные. Позже половину содержимого банки съел Привоз, стало свободней.

    «Ничего удивительного, что мы не получили справку у психиатра, – думал я, рассматривая в окно прохожих, – Денис пишет диссертацию, я – стихи… разве мы нормальные?».

    В узком коридоре поликлиники теснилось человек пятьдесят, всем на флюорографию. Увидев эту толпу, я приободрился – здесь никаких эксцессов не произойдет, хоть одну справку я добуду. Это лишь вопрос времени, очень долгого времени, но что-то, все же, лучше, чем ничего.

    Студенты весело галдели на ломаном укро-русском и мяли в руках одинаковые клочки бумаги.

    «Без билета в кино не пускают», – догадался я и пошел на второй этаж.

    Билетерша сидела в своей коморке, вперив стеклянный взгляд в окошко. Над окошком было написано: «Добровольные пожертвования в пользу поликлиники».

    – Мне на флюорографию, – обратился я к билетерше.

    – Пять гривен!

    Я просунул банкноту, получил бумажку и спустился вниз по лестнице, чувствуя, что легко отделался.

    Пока я ходил за билетом, очередь увеличилась. Самые удачливые теперь прижимались к стенам. Другие находили опору в чьих-то спинах. Атмосфера располагала к знакомствам. Парень в зеленой кепке, за которым я занял место, оказался большим поклонником утки с яблоками. Кулинарные мечтания заняли нас минут на десять, но потом полностью себя исчерпали, и я решил продвинуться вперед, чтобы поговорить еще с кем-нибудь. Ближе к кабинету флюиды азарта, риска и опасности сгущались. Дверь иногда открывалась, и строгие бабушки, тщательно выбирая кандидатов, запускали в святую святых несколько человек.

    В молодежную гармонию очереди не вписывались две персоны. Они были старше остальных и вели себя наглее. Та, что пониже, имела длинный нос. Монополию носа на право считаться причиной ее уродства оспаривал отвислый живот, на нижнюю складку которого не хватило кофты. Вторая, в угоду законам жанра, была долговязой и худощавой. Возвышаясь над студенчеством, она то и дело сверкала маленькими глазками в поисках тех, кого можно облапошить.

    – Мы педагоги, – заявила носатая, – нам нужно уступать!

    И как я сразу не догадался? А говорят еще, что рыбак рыбака видит издалека. Это же коллеги… вот только рыбу мы ловим совершенно разную.

    Какое-то время я скитался в постоянно меняющемся лабиринте из человеческих тел. К юго-востоку от заветной двери мне удалось обзавестись знакомством с двумя футболистами, которые охотно выделили мне участок стены. Облокотившись о стенд, посвященный педикулезу, я ушел в себя.

    Прошел час, а после него еще один. Пружина времени вытянулась. Я вспомнил детство – таракана на блинчике с творогом, каштаны в полиэтиленовом кульке и опадающую осеннюю листву, которая раздала столько щедрых обещаний, а потом начисто о них забыла. Моя школа. Исписанный красным дневник, фиолетовые от чернил щеки, фигурное катание на вымытом паркете. Поцелуй... робкий, детский, в щечку…

    Я опомнился. Казалось, вши со стенда переползли мне на голову. Их ничем не вытравить. Да и нужно ли?

    Футболисты пропали – наверное, ушли играть. Теперь надо мной нависал двухметровый колосс. Он застенчиво давил прыщи на подбородке.

    Поймав мой взгляд, колосс неожиданно признался:

    – Я боюсь, что не влезу в аппарат.

    – Не думай о шкуре не убитого медведя, – посоветовал я, – доберешься, там посмотришь.

    Колосс улыбнулся, и его глиняные ноги стали немного прочней.

    Когда стоишь в очереди, то всегда с завистью поглядываешь на тех, кто ближе к цели. Однако в какой-то момент начинаешь замечать, что так же поглядывают на тебя. Не знаю, когда именно я перебрался в группу лидеров, но теперь в коридоре было не меньше ста человек, и я определенно входил в ТОП 20.

    Поведение людей становилось все более естественным. Рыжий меломан в наушниках энергично мотал головой. Две девушки заливисто смеялись, пародируя его движения.

    Носатая и долговязая уже открыто грубили окружающим. Причем выходило, что ни одного ругательного слова они не произносят, но в целом получается очень обидно. Профессионализм не пропьешь.

    Бабушки продолжали запускать избранных в кабинет. Распрощавшись с очередной делегацией, они вдруг вышли сами, заперли дверь и удалились в неизвестном направлении. Толпа затихла в беспокойстве, провожая их взглядами. Группа аутсайдеров рванулась к двери. Передовики сплотились и закрыли им проход. Топ двадцатка упорно пыталась восстановить правильную последовательность. Начались словесные перепалки. Толстяк в полосатом свитере нечаянно толкнул другого толстяка, что привело к выяснениям, кто есть кто по жизни. А парень с богатой флорой на лице и белокурая девушка в квадратных черных очках плевать хотели на этот кавардак и беспечно целовались, являя пример вечных и несокрушимых ценностей.

    Носатая и долговязая воспользовались неразберихой и, уже не выбирая выражений, обругали впередистоящих:

    – Молодежь бездарная нынче! – скривилась носатая.

    – Маргиналы, – зашипела долговязая.

    – Мы здесь дольше всех стоим, мы заходим следующие!

    – Извините, вы за мной занимали, – выдвинулся студент с густыми бровями, – а я за этими шестью девушками.

    – Какой факультет?! – заорала носатая. – Номер группы, быстро!

    Студент поспешил скрыться. Носатая собралась преследовать его по горячим следам.

    – Не нужно, – остановила долговязая, я его запомнила. Будет сессия – разберемся.

    Я захотел напхать этим двум церберам, чтобы реабилитировать в глазах прогрессивного студенчества священное слово «Учитель», но, как всегда, струсил. К тому же бабушки вскоре вернулись, и обстановка разрядилась.

    Через полчаса я занял почетное девятое место в списке счастливчиков. Первая четверка обсуждала «четкий пивас» города Львова, вторая – граничащую с благотворительностью безотказность некой Катюхи. Ораторы из Одесской области сыпали смачными эпитетами. При всем отвращении к царящей в обществе деградации, я чувствовал симпатию к этим ребятам. В узком коридоре нас роднила общая благородная миссия – сделать в обозримом будущем флюорографию.

    Вышедших их кабинета трех студенток стали поздравлять. Первая четверка скрылась за дверью. Я мысленно пожелал им счастья. Церберы как-то поникли, и вдруг стали с кислыми минами продвигаться сквозь очередь назад, к выходу из коридора.

    И тут… восторженная толпа разразилась аплодисментами. Я хлопал громче всех, ибо это было прекрасно! Сладкий привкус приближающейся свободы витал в воздухе вместе с ощущением уже наступивших равенства и братства. Оказывается, в достижении абсолюта можно обойтись без гильотины. Без крови. Без революций!

    Колонна из четверых вернулась к нам. Победители! Я мысленно водрузил на их головы лавровые венки. Вторая четверка скрылась за дверью, и стоя перед этим выкрашенным куском дерева, упираясь в него носом, чувствуя спиной давление народных масс, я ощутил горечь неизбежного конца. Как жаль, что все заканчивается. Я никогда не узнаю имен тех, кому отдал три часа своей жизни. Все мы вернемся в мир ничуть не изменившимися, затравленными и зашитыми.

    Однако шоу должно продолжаться, и оно продолжится! Жизнь убогой синей точки, затерявшейся в глубинах галактики, прямо сейчас вплетается в прозрачную ткань вечности. За нами придут другие, они будут теребить и комкать клочок бумаги, извещающий о факте принудиловки, говорить, шутить, смеяться, мотать головой, и все повторится.

    – Заходи, давай, уснул что ли?! – рявкнула старушка.

    И я вошел.

     

    *

    Это был Моня Рикун с рассказом «Флюрка». Ваши впечатления? Если желаете помочь автору выйти в финал – обязательно нажимайте на кнопки социальных сетей, без этого никак!

    Часы тикают, остаётся всё меньше времени как до нового года, так и до окончания приёма работ на литературный конкурс «Твоя первая книга-2»!

    Предлагаю почитать и обсудить и другие рассказы с конкурса.

    Всего вам наилучшего, дорогие друзья!

    С уважением,

    Артём Васюкович

    Поделиться в соц. сетях

    Подписывайся на обновления!

    Ваш e-mail: *

    Ваше имя: *

    Надюшка с рассказом «Ave Maria»
    Марк Моисеев - «Ночной вылет»
    Максим Никитин - «Восстание»
    Комментарии
    • Антон Князькин:

      Забавно. Местами даже улыбнулся. =) (я редко улыбаюсь, когда читаю). Но к концу показалось скучновато.

      Ответить
    • Один из самых лучших рассказов, представленных на конкурсе. Хотя, прочитав заслуги автора, я в этом не удивлён. Как бы это не звучало высокопарно, у меня к нему нет никаких претензий. Чувствуется уровень.

      Ответить
    • Дмитрий:

      Моня, чудно!))
      Но, несколько враз я бы выделил
      Очень как-то завернуто, хотелось бы по проще..)
      Вот эти фразы:
      «Монополию носа на право считаться причиной ее уродства оспаривал отвислый живот»
      «К юго-востоку от заветной двери мне удалось обзавестись знакомством с двумя футболистами, которые охотно выделили мне участок стены».
      А вот эта фраза мне понравилась: «вскоре оказался в консервной банке на колесах, где под соусом из пота и ненависти мариновались человекоподобные»
      Вы же женщина? Хотя пишите от мужчины. В одно абзаце это проскальзывает)
      Ура!
      Молодец!!!

      Ответить
    • Приветствую автора! Признаться, прошло какое-то время при чтении рассказа, пока я забылась о «регалиях» автора. Мешали они (регалии) мне. Но потом увлеклась чтением, забыв обо всём.
      Коллеги, обратите внимание, какая прелесть, когда в произведении присутствует авторская самоирония! Это делает чтение приятным, лёгким к восприятию. Замечательно! Поздравляю автора. Не знаю имени, по псевдониму не привыкла обращаться. Успехов, удачи и благополучия! С Добром Мария Эст.

      Ответить
    • Анна Tартынская:

      Моня, браво *BRAVO* Никогда не думала, что из флюрки можно сделать такую прелестную историю :-D Очевиден неподдельный интерес к обществу ;)
      Смотрела интервью с Вами в группе «Блюдца» ВКонтакте. Вы очень интересный человек и, самое главное, добрый, только вот здесь «Монополию носа на право считаться причиной ее уродства оспаривал отвислый живот» можно было бы потактичнее. Все таки о женщине пишете, о чьей-то Матери (какая бы она не была).
      Обязательно буду читать «Блюдца». Социальный роман — это определенно мой жанр =)
      Удачи в продвижении! 8)

      Ответить
    • Александр:

      Моня, я очень смеялся. Особенно, когда ты коллег встретил :). В конце, правда завернул как обычно про синюю точку в прозрачной ткани вечности.
      Спасибо за рассказ

      Ответить

    *

    *

    Твоя первая книга - Клуб книжных дебютов. Здесь живет Ваша первая книга — забери её! Copyright © 2013