МЕНЮ САЙТА
  • Скачай бесплатно книгу
  • Рекламные объявления
  • Обратите внимание
  • Рубрики
  • Подпишись на наш канал
  • Обязательно читайте
  • Это интересно
  • Янита Владович «Их связали крепкие узы»

    Конкурс Твоя первая книга 4 Их связали крепкие узы  Янита ВладовичПродолжаем знакомить вас с новыми участниками конкурса "Твоя первая книга-4". Сегодня знакомимся с автором Янитой Владович и ее рассказом "Их связали крепкие узы" в жанре фэнтези. Не забывайте делиться впечатлениями и комментариями!

    Их связали крепкие узы

    МАЙЯ

    ...девочка бежит по полю, усыпанному цветами, и с криком «Мааай! Посмотри, что я нашла!» прыгает на серый пятачок покрывала как раз между двумя женщинами, которые отдыхают в тени разлогого дуба, и тычет брюнетке охапку синих цветов.

    — Сплетешь мне венок? — кроха смотрит с надеждой. И как не выполнить просьбу?

     

    ...тяжело дышать. То ли от страха, то ли из-за того, что комната наполнена едким дымом, горячим, обжигающим, сводящим с ума. И вовсе он не заполняет помещение, он и есть сама комната: стены, потолок — все это дым, простирающийся на многие километры. Не знаю, откуда мне это известно, я так чувствую, верю в это. И лишь дощатый пол под ногами — он холодит и одновременно согревает мои босые ступни — не дает мне окончательно потерять разум.

    Слышу шаги. Кто-то шлепает такими же босыми ногами. Бросаюсь на звук. Бегу, бегу... Наконец, выставленная вперед рука наталкивается на чье-то плечо. Крепко хватаюсь, чтобы не потерять такую же несчастную, как и сама, и охрипшим от жара голосом спрашиваю:

    — Где мы?

    Дым отступает, показывая девушку в серой мантии с надвинутым на лицо капюшоном. Вот почему я не смогла сразу ее разглядеть. Она же смотрит на меня с удивлением и даже страхом. Потом что-то говорит, но ни слова не разобрать.

     

    ...Оно стремительно приближается, чудовище с утробным голосом и желтыми глазами, в которых пылает ненависть. Крылья, покрытые металлическими перьями, издают пронзительный свист. Хочу сбежать, понимаю, что нужно найти хоть какое-то укрытие, но продолжаю стоять, страх держит на месте, делая из меня легкую добычу.

     

    Адская боль взорвала тело, возвращая из фантомного забвения в реальный мир. Обрывки воспоминаний, лишь отчасти правдивые, все еще мелькали перед глазами, но постепенно тускнели. Сознание прояснялось по мере того, как я осматривала комнату, в которой очнулась.

    Осмотр — слишком громкое слово, ведь даже повернуть голову не было сил. Или возможности? Перед глазами лишь белый потолок с трещиной, делившей его на две разные по величине части. Ее и не заметить, если не смотреть почти десять минут в одну точку. Скосив глаза, я увидела штатив капельницы и свисающую с него трубку. Что-то металлическое стояло с другой стороны, издавая противный писк. Похоже, это больничная палата. Но почему я здесь? Что случилось?

    Спросить ни у кого не успела, снов погрузившись в фантомное забвение. Несколько часов — или суток, не знаю, — очнулась снова. Скосив глаза, увидела рыжеволосую толстушку. «Ритка, школьная подруга», — услужливо подсказала память. Годы не разрушили нашу дружбу.

    — Майя? — Недоверие на веснушчатом лице в один миг сменилось радостью и облегчением. — Майка, ну ты нас и напугала.

    Подруга бросилась ко мне, но резко изменила направление и выскочила в коридор. Послышался ее звонкий голос, призывающий медсестру. Эхо подхватило этот громогласный призыв и понесло дальше, и его услышали все.

    Шум бегущих ног. Возбужденные голоса. Требование открыть глаза — я и не заметила, как закрыла их. Яркий луч света, заставивший зажмуриться. Ощупывание, тыкание, болезненное нажатие — врачи исследовали мое тело, а мне оно казалось чужим.

    Я хотела спросить, что со мной, но из-за трубки во рту комнату огласило лишь неразборчивое мычание.

    Нежные, ласковые пальцы погладили по плечу, а добрый успокаивающий голос пообещал:

    — Не торопись, милая, скоро тебя освободят.

    После истязания ярким светом перед глазами все еще разноцветные круги, но мне удалось рассмотреть склоненное над собой лицо пожилой медсестры.

    Откуда-то издалека доносился спокойный равнодушный голос врача — он сыпал непонятными медицинскими терминами — и возбужденная трескотня Риты. Я же смотрела на медсестру: ее улыбка, трепетная и добрая, дарила покой. Даже закрыв глаза, все еще видела ее. Сохранила в сердце, чтобы воскресить всякий раз, как вспоминала о жуткой аварии: беспечный водитель сбил нас с мамой на пешеходном переходе. Эта улыбка унимала боль от потери, ведь теперь я осталась одна на целом свете; помогала справиться с отчаянием и боязнью, что больше никогда не смогу самостоятельно ходить…

     

    Две недели, прошедшие с тех пор, как я очнулась после комы, казались двумя долгими годами заключения. Рита навещала меня, но получалось у нее не часто: работа, муж и маленький ребенок, моя крестница. Других близких друзей у меня не было. Коллеги выразили сочувствие букетом ромашек и небольшой суммой в конверте и больше не появлялись. Но и за это им спасибо: работая продавцом в магазине электроники, много не накопишь, а виновника аварии, который скрылся с места преступления, так и не нашли, поэтому все расходы по лечению легли на мои плечи. И Риты. Подруга доплачивала врачам из своего кармана. Я же могла лишь обещать ей, что обязательно все верну.

    Я часто пожаловалась тете Вале — медсестру звали Пудова Валентина Семеновна, но она не любила, когда к ней обращались по имени-отчеству, — на скуку и отчаяние. В ответ мне дарили неизменную всепонимающую улыбку. Вот и сегодня ее получила. Затем чуть дрожащая ладонь погладила по волосам.

    — Все будет хорошо. Обязательно.

    Не в первый раз я это слышала, но расстраивать добросердечную медсестру спорами просто не считала возможным. Жизнь покажет, как оно будет.

    Тетя Валя нерешительно пожевала губу. Наконец, сказала:

    — Знаешь, Маечка, я тут недавно передачу одну смотрела. Там говорилось, как с помощью самовнушения излечить себя от разных болезней.

    — Теть Валь, вы что, в такое верите?

    Мне даже смешно стало. Медицинский работник, а в такую чепуху верит.

    — А ты не спеши с выводами, не спеши. Вот послушай, что я тебе расскажу.

    Она торопливо стала рассказывать о тех, кто сумел вылечить себя без лекарств. Сначала следовало помедитировать — и слово-то чудное, хмыкнула тетя Валя, — погрузиться в состояние покоя и безмятежности, потом нужно представить проблему, хотя бы в общих чертах, и вообразить, как она исчезает. И напоследок, нужно прочувствовать положительные эмоции от выздоровления: порадоваться, испытать облегчение.

    Я пыталась понять, шутит пожилая медсестра или на полном серьезе советует мне заняться самовнушением.

    — Маечка, деточка, обещай, что попробуешь, — тетя Валя смотрела с надеждой.

    Снова эта улыбка, чуть нерешительная, будто гипнотизирующая. И вот уже слышу свой голос:

    — Я попробую. Все равно больше нечем заняться.

    — Вот и умница, — медсестра поцеловала меня в лоб и ушла.

    Не собираясь ничего делать, я закрыла глаза и попыталась уснуть. Но где взяться сну, если что и делаешь целыми сутками, как дрыхнешь? Да и совесть не давала уснуть: обещание есть обещание. Как учила мама: если дал слово — держи, а не хотел исполнять, значит, и обещать не следовало.

    А я пообещала. Понимая, что теперь не отвертеться, сделала все, как мне объяснили: очистить сознание, представить проблему, увидеть ее решение, порадоваться, что выздоровела.

    Как-то незаметно для себя уснула.

    Разбудила меня Рита, пришедшая с визитом. Она не спрашивала о моем самочувствии, видимо, уже переговорила с врачом, а сразу стала рассказывать о проказах дочери, небольшой ссоре с мужем, предстоящем сокращении и страхах остаться без работы. Пытаясь утешить ее, я на время забыла о собственных проблемах. Лишь когда Рита ушла, вспомнила, что так и не проверила, помогло ли самовнушение. Так ясно вдруг представилось, как поднимаюсь на кровати и зову медсестру, требуя принести мне костыли. Без них никак, все-таки правая нога еще в гипсе. Однако ожидания не оправдались: даже пошевелить пальцами левой ноги не смогла. Ничего не изменилось. Ни капельки!

    К глазам подступили слезы: так обидно мне стало, а я их даже вытереть не могла: двигалась только левая рука, да и то совсем чуть-чуть. Именно в эту секунду открылась дверь и вошла тетя Валя. Пора делать вечерний укол. Забыв о процедурах, она бросилась ко мне и, достав аккуратно сложенный платок, стала промокать влагу на моих щеках.

    — Ну что ты, деточка, что ты плачешь?

    — Не получилось, — с трудом произнесла я.

    — Глупенькая, неужели ты думала, что вот так все с первого рада получится? — Она рассмеялась. — Нужно пытаться снова. И снова.

    Медсестра сделала укол и направилась в коридор, но в дверях остановилась.

    — Ты, главное, не сдавайся.

    После этого напутствия мне так легко стало. Появилась вера, что все это не пустые слова, надежда, что все еще будет хорошо, если, конечно, я приложу достаточно усилий.

     

    — Это чудо! Самое настоящее чудо! — качал головой Семен Панфилович, мой лечащий врач. И снова попросил подвигать здоровой ногой.

    Я выполнила просьбу. Сама же при этом смотрела на тетю Валю. Она счастливо улыбалась, но при этом в ее глазах застыла просьба: не говорить о дополнительном лечении. Я кивнула, обещая сохранить все в тайне.

    А может, и не было ничего? Так сложно поверить, что каких-то четыре дня самовнушений принесли столь грандиозный результат. Наверное, и вправду, какое-то медицинское чудо… 

    ЯРМИН

    Очередная вспышка боли отправила меня в забытье…

    Несколько часов спустя я пришла в себя на полу горницы. С трудом поднялась. Пошатываясь, добралась до лавки. Тяжело опустилась на нее — древесина протестующее заскрипела. Дрожащими руками я налила в кубок настой из укрепляющих травок, которыми и лечилась. Пила неспешно, но даже эти крошечные глотки казались благословением для пересохшего горла.

    Как ни сложно признать, но с этой неведомой хворью мне одной не справиться. Пора навестить знахарку. Ей уже поверх девяносто, но если в человеке живет Сила, годы не властны ни над разумом, ни над телом.

    С первыми солнечными лучами я отправилась в путь, но лишь к вечеру добралась до сиротливой лачуги в дремучем лесу. Знахарка отправилась по своим делам, и я решила похозяйничать в ее доме. Оставив на столе подношение — головку сыра, краюху хлеба и флягу с ароматным вином, — занялась лошадкой: завела ее в хлев, расседлала; сыпнула овса, налила воды.

    Вернувшись в дом, подсела к очагу. Этим холодным осенним вечером пляшущее на сухих поленьях пламя по-особенному манило, обещая, что хозяйка скоро вернется.

    Так и случилось. Не успела я протянуть озябшие ладони к пламени, как скрипнула дверь, — вернулась знахарка.

    — Бабушка Алби, прости, что без разрешения вошла в твой дом. Очень уж холодно на улице.

    Она лишь махнула рукой. Опираясь на кривую крюку — больше для видимости, чем по необходимости, — тоже подошла к очагу. Пламя приветливо вспыхнуло, протягивая свои обжигающие пальцы вглубь комнаты, но знахарка недовольно цыкнула, и оно успокоилось.

    — Что за беда привела тебя в мой дом? Чувствую, не просто так навестить меня приехала.

    — Знать бы еще, что это за беда такая.

    — Или плохо я тебя учила, Ярри? — знахарка смотрела с укором.

    Учила-то хорошо, но всех бед не узнаешь. Объяснять я не стала, лишь вздохнула.

    — Рассказывай! — приказала Алби.

    — Недели три назад начала накатывать слабость. Первое время я не обращала на нее внимания, как через четыре дня спина вспыхнула болью. Да так сильно, будто кто позвоночник мне вытягивал! Как шла по улице, так и рухнула на землю в беспамятстве. И это я, которая никогда прежде не болела! Спасибо добрым людям, привели меня в чувство. Подобное случалось еще дважды. И болело каждый раз в разных местах. Хотя нет, один раз просто заболел палец, будто я его порезала. Мне даже показалось, что я вижу рану. А может, и привиделось.

    Бабушка Алби смотрела на меня, не моргая, будто пыталась заглянуть в душу. Или оценить мои слова.

    — Ты не все мне рассказала.

    Именно по этой причине, я оттягивала визит к знахарке. Нелегко рассказывать о собственной глупости.

    — Ярмин! — последовал грозный оклик.

    Видимо, придется открыть всю правду. Ее не утаить.

    — Полтора месяца назад я нашла на своем пороге книгу заклинаний Менкара.

    — Надеюсь, ты не прикасалась к ней? — знахарка прищурилась.

    — Я взяла ее, — тихий ответ.

    — Читала?!

    — Читала, — еще тише. А потом со свойственным себе энтузиазмом выпалила: — Я не собиралась ничего делать, правда! Только хотела посмотреть…

    Тяжело вздохнув, собеседница покачала головой, будто не веря моим словам. Ее не в чем винить, я и сама себе не верила. Лишь тот, кто полностью утратил рассудок, решится прочитать, что Менкар писал в своей книге заклинаний.

    — Продолжай!

    — Там… там было заклятие Тумана. И я не удержалась. — Бабушка Алби не стала меня торопить, а терпеливо ждала, когда продолжу. — Я провела обряд и в тот же миг перенеслась в Туман. Потом долго шла, не разбирая дороги, ожидая, когда же он рассеется и моему взору предстанут другие миры. Но ничего не происходило. Как вдруг из Тумана выскочила черноволосая девушка. Она схватила меня за плечо и спросила, где мы. Я поинтересовалась, как она попала сюда. Незнакомка смотрела на меня так, будто не понимала ни слова, а мгновение спустя и вовсе исчезла. Я тоже перенеслась домой, и если бы не синяки на плече, оставленные пальцами незнакомкой, никогда бы не поверила, что довелось побывать в Тумане.

    Подняв глаза на знахарку, молчаливо глядевшую на очаг, спросила:

    — Я умираю?

    — Ты привезла книгу?

    — Да, — кивнула я. — Сейчас принесу.

    И опрометью понеслась в хлев.

    В котомке, которую я не решилась занести в дом, лежала книга заклинаний Менкара. Тончайшие, почти прозрачные листы пергамента были переплетены юфтяной кожей, черной будто ночь или как те знания, которые содержались в книге. Раскрыв на нужной странице, я протянула ее знахарке.

    Она прошептала заклятие, чтобы уберечься от темной магии, и лишь потом взяла книгу. Стоило поддаться к огню, как тот испуганно прижался к стене. Меня тоже должна была напугать черная сила, живущая в этой книге. Отчего же я такая безрассудная?

    Знахарка щелкнула пальцами и пламя, с недовольным треском и ворчанием, снова разгорелось, позволяя прочитать написанные причудливым почерком слова.

    — Ну что? — нетерпеливо спросила я, когда Алби захлопнула книгу.

    — То заклятие ни при чем.

    — Моя смерть близка!

    — И некого в ней винить, окромя тебя самой! — прикрикнула знахарка в ответ на мои стенания. Но добавила уже помягче: — Не плачь попусту, завтра я отправлюсь встречать солнце, вдруг оно подскажет, где истина. А пока заварю укрепляющие травки.

    — Я и так их пью.

    — Ты пришла за советом, так не перечь.

    — Прости, бабушка, — я склонила голову.

    — То-то же! — проворчала знахарка и, забыв о клюке, направилась в каморку. Оттуда донеслось недовольное: — Котелок на огонь поставь!

    Я поспешила выполнить приказ.

    Где-то хлопнула дверь.

    Я открыла глаза, поморгала. Вокруг стояла темень. Наверное, это бабушка Алби решила меня разбудить столь причудливым образом, в отместку за то, что я вынудила ее отправиться навстречу солнцу этим холодным утром. Повернувшись на другой бок, попыталась уснуть. Но сон больше не желала возвращаться. Выбралась из кровати, на ощупь нашла плащ. Накинув его поверх сорочки, обула ботинки и потихоньку вышла на улицу.

    По-осеннему сыро. На востоке небо окрасилось в красно-алые оттенки. Заря. Зябко кутаясь в подбитый мехом плащ, я села на крылечко.

    Наверное, мне тоже следовало отправиться со бабушкой Алби. Почему она не позвала? Все еще злится? Я и сама на себя злилась за то, что натворила. А все мое неуемное любопытство. Именно оно погнало меня в город. Хотелось узнать, как живут другие люди. Что ж, городская жизнь заметно отличалась от уединения, которое дарил лес. И мне это нравилось. Я устроилась на работу в лавку одежды, но призвание почти сразу дало о себе знать. То клиентке посоветовала травки от мигрени, то подружке что-нибудь подсказала...

    Год спустя открыла собственную лавку. Меня знали как искусную травницу и не подозревали, что за секреты я предпочитаю скрывать. Тайные знания, могучие силы, которые тяжелым бременем ложились на плечи всех представительниц нашего рода. Дар и проклятье. Я попыталась сбежать от своей судьбы, но и года не прошло, как вернулась на проторенную дорожку знахарства и магии. И вот на пороге моего дома появилась книга заклинаний Менкара…

    Истории о нем всегда казались мне не более чем вымыслом: его придумали, чтобы пугать юных ведьмочек, чтобы они даже и не думали практиковать черную магию.

    Менкар, могущественный ведьмак, который сначала боролся с силами зла, а после сам встал на их сторону. А все потому, что посчитал себя способным противостоять темным силам. Как и мною, им двигало любопытство. Одно лишь это должно было остановить меня от того, чтобы читать его книгу заклинаний.

    Как и все зло, Менкар получил по заслугам, а его книга пропала. И вот теперь она у меня. Кто ее принес? С какой целью? Неужели кто-то посчитал, что я повторю путь ведьмака, тоже предав сторону света? Нет-нет, я выстою.

    А если нет? Если все уже сделано?

    Треснула ветка, развеяв тишину, окружавшую доселе: ни ветерка, ни птичьего пения — и я повернула голову на звук. Знахарка. Нужно подождать, пока она сама все расскажет, но как тут утерпеть, ведь решается моя судьба.

    — Что ты узнала?

    — Не берусь утверждать, но когда девушка прикоснулась к тебе, вы оказались связаны, —бабушка Алби устроилась рядом со мной. — В те минуты, когда ты чувствуешь боль, та девушка забирает твою жизненную энергию. Учитывая, как ты ослабла, не могу поручится, что следующий раз не станет последним.

    — Но почему это случилось?

    — Кто его знает? Может, всему виной Туман? Или ваши узы наколдовала та девушка?

    — Как же узнать правду?

    Должен быть способ все исправить. Я с мольбой смотрела на бабушку Алби, ожидая, когда она подарит мне надежду.

    — Тебе нужно поговорить с ней.

    — Ты хочешь снова отправить меня в Туман?

    Чтобы бабушка по доброй воле отпустила меня в запретную зону, место, где открываются двери в разные миры? Это невозможно.

    — Мы используем сонное заклятие.

    — Сонное заклятие? — я нахмурилась. — А если девушка в это время будет бодрствовать?

    — Значит, ты будешь спать, пока не поговоришь с ней.

    — Я могу и не проснуться.

    — Разве есть иной путь? К тому же я буду рядом.

    Другого пути все узнать не было.

    — Когда?

    — Сегодня ночью. — Кряхтя, знахарка встала. — Пошли завтракать.

    МАЙЯ

    Мне все еще с трудом верилось, что способности сознания распространяются не только на мое тело, но и на других. Неужели гематома в позвоночнике исчезла именно благодаря самовнушению? Но так или иначе, я смогла ходить. Не сразу, ведь на лодыжке оставался гипс, так что было с чем работать. Результат оказался ошеломляющим. Но еще больше я удивилась, когда однажды вечером порезала палец, а потом рана зажила буквально на глазах. Хотя стоило признаться, когда мысленно исполняла все предписания, зажав обмотанный салфеткой раненный палец, то зажмуилась. Ужинала в тот день поздно, зато абсолютно здоровая.

    После этого уже не отрицала очевидное: крошечный шрам стал напоминанием о порезе и явным свидетельством чуда, которое невозможно игнорировать. Даже грешным делом подумала, а не случится ли еще какая беда, чтобы я могла проверить свои способности. Потом, конечно, отругала себя за подобные мысли. Но уж очень нетерпелось провести очередной эксперимент.

    Тете Вере (после выписки мы иногда встречались) я ничего не рассказывала о происходящем, и она тоже не поднимала эту тему. Помню, забежала к ней в гости с тортиком. Просто так. Ее сын с семьей жил в другом городе, она же отказывалась переезжать. Мои визиты доставляли ей радость. Да и мне тоже.

    Но не в этот раз. Добрая медсестра прикипела сердцем к новой пациентке, у которой прогнозы были совсем неоптимистичными. Выпытав подробности, я через пару дней навестила ту девушку. Тайком прокралась в палату и… не знаю, я просто очень хотела, чтобы худенькое бледное создание, лежащее на больничной койке, поскорей выздоровело. Взяв девочку за руку, закрыла глаза и представила, как малышка открывает свои глаза и зовет маму, как они улыбаются, смеются и даже плачут от радости.

    Также украдкой я покинула палату, удивляясь, как же меня не застукали. Значит, так должно быть. Вечером следующего дня тетя Валя позвонила мне, и чуть ли не щебетала, рассказывая, что пациентка пришла в себя и на удивление быстро пошла на поправку. Я только поддакивала, а сама боялась себе сказать, что это не очередное чудо. Неужели у меня появились экстрасенсорные способности? В моей семье такого не наблюдалось.

    Этим вечером сон все никак не желал приходить. Волнение будоражило мысли. Или это выпитая под конец рабочего дня чашка кофе меня так мучила?

    Стоило уснуть, как тут же вернулся кошмар, который не появлялся со времен комы. Хотя на этот раз все оказалось не так пугающе. Я уже знала, что это не дым, а туман. И теперь он не обжигал, не сводил с ума, а был прохладным. Я бездумно шагала сквозь крошечные капельки, повисшие в воздухе. Зачем шла? Куда шла? Что-то вело меня вперед. Хотя в непроглядном тумане совсем непонятно, куда иду: вперед или назад. Здесь нет начала и нет конца. Просто туман.

    Когда послышались шаги — кто-то шлепал босыми ногами по дощатому полу мне навстречу, — я пошла быстрее, потом и вовсе побежала и едва успела затормозить, чтобы не врезаться в такую же заблудившуюся путешественницу. С любопытством оглядела ее: каштановые волосы, изможденное лицо, темные круги под наполненными безнадежностью глазами. Неужели заболела?

    Понимая, что все происходящее лишь сон, улыбнулась:

    — Привет! Я Майя.

    — Приветствую! — кивает она. — Меня зовут Ярмин.

    — Ты знаешь, где мы? — огляделась. Хотя и не знала, что именно хотела увидеть. Вокруг миллионы миллиардов крошечных сизо-серых капелек.

    — Это Туман.

    — Я и сама вижу, что туман! — засмеялась. Провела рукой в воздухе, наслаждаясь тем, как крошечные капельки холодят кожу.

    — Ты знаешь, как устроено мироздание?

    — В смысле, вселенная?

    — Мироздание, оно уникально и неповторимо, обширно и необъятно. Существуют десятки миров, похожих на наши, и еще больше — абсолютно иных. Туман — это место, где можно подсмотреть, что творится в других мирах. И даже переместиться туда. Только, — смущенно произнесла Ярмин, — я пока не знаю, как он действует.

    — И как же мы сюда попали? — спросила, пытаясь не подать виду, как удивили эти разъяснения о вселенной… мироздании. Хотя чему удивляться, это же сон. Здесь все возможно.

    — Что касается тебя, то не знаю. Первый раз я попала сюда, прочитав заклятие из книги Менкара. Это могущественный ведьмак, — пояснила Ярмин. — Сейчас же переместилась благодаря сонному заклятию, хотя и неясно, почему оно перенесло меня сюда, ведь я стремилась попасть в твой сон.

    — Мой? — вот уж поистине удивила.

    — Да, понимаешь, когда во время нашей встречи ты прикоснулась ко мне, между нами образовалась крепкая связь. И теперь ты убиваешь меня.

    — Убиваю?! — я в ужасе отпрянула.

    — Не говорю, что ты делаешь это намеренно, — поспешно затараторила Ярмин, — но когда ты тратишь много энергии, то забираешь мою. Я совсем обессилила. В следующий раз я могу умереть.

    — Я ничего такого не делаю!

    — Разве? Подумай. За последние полтора месяца ты не делала ничего необычного?

    — Нет! — ответила поспешно, не допуская даже мысли, что могу стать причиной чьей-то смерти.

    Однако Ярмин права, изменения произошли. Способности, появившиеся после аварии, все-таки имели причину — и не какую-нибудь невинную, а страшную и пугающую.

    — Что? Я же вижу, ты все поняла!

    — Я вылечила себя силой мысли. А потом еще одно человека.

    — Прошу, — Ярмин вцепилась мне в руку, — прошу, обещай, что больше не будешь делать ничего такого! Иначе я умру.

    В ее глазах читалась мольба и необычайная жажда жизни. Разве можно лечить умирающего, если тем самым убиваешь другого человека?

    — Конечно, я не буду ничего такого делать. Не беспокойся.

    — О, благодарю! — Ярмин обняла меня. Отступив, повторила: — Благодарю. Я обязательно придумаю, как разорвать нашу связь.

    Девушка вдруг начала таять. Или это туман становился гуще?

    — Прощай, — послышалось в навязчивом дребезжании будильника, объявившем, что пора вставать.

    Наблюдая, как белая пенка кружится по поверхности кофе, рисуя непонятные узоры, я пыталась понять, что же это за сон такой. Вымысел или правда?

    Хотелось верить, что я такая уникальная, что могу исцелять силой мысли. Но истина такова, что я лишь ворую чужую жизненную силу, обрекая Ярмин — она больше не была безликим источником энергии — на смерть.

    Нет, цена не оправдывает средства. Чего бы мне это не стоило, буду держать свои новоявленные способности в узде.

     

    Пять дней пролетели незаметно. Может, потому что я пыталась справиться с запаркой на работе. После ничегонеделания в больнице было не так настроиться на нужную волну. Однако я справилась.

    На выходных обещали почти по-летнему жаркую погоду, и Рита предложила выбраться на дачу — от бабки достался небольшой домик за городом, — пожарить шашлыков, насладиться последними теплыми деньками в этом году. Какой смысл отказываться?

    Наступила суббота. И вот автомобиль уже мчался в золотисто-багряную осень. Игорь за рулем, Рита — на переднем сидении, а мы с Машкой, моей крестницей, устроились сзади. Еще одна семья ехала в другой машине.

    Ласковый ветерок, нежные солнечные лучи, разнообразие красок опавших листьев и тех, что еще упрямо держались на ветках. Разве можно думать о чем-то плохом? Задорные шутки, веселый смех, тихий гитарный перебор, вкусные шашлыки, приготовленные умелой рукой. Свобода, беззаботность, легкость…

    Все это оборвал испуганный детский крик, шум падения — счастье улетучилось в один миг, будто грозовые тучи затянули небо в погожий день. Мы бросились в сад, откуда навстречу уже спешил Вовка, еще один ребенок в нашей компании.

    — Теть Рит, Машка… она…

    Парнишка никак не мог подобрать слов. Сам бледный, глаза испуганные.

    — Где она? — выдохнула Рита.

    — Там, — он махнул в сад, — под яблоней.

    Рита бросилась в сад. Туда, где под деревом лежала девятилетняя девочка. Глаза закрыты, безмятежная поза. На первый взгляд, ничего не случилось, малышка просто спит.

    — Маша… Машенька…

    — Не трогай! — я едва успела остановить подругу, уже потянувшуюся к дочери. — Вдруг переломы?

    — Но… но как же?.. — Рита с отчаянием смотрела на своего ребенка.

    Ох, как я ее понимала. Хотелось прижать крестницу к себе, укачивать ее, обещать, что все будет в порядке. Пока же лишь наблюдала, как Игорь опустился на колени рядом с дочерью, пытаясь нащупать пульс, а Соня, мать Вовы, с криком «Принесу уксус!» метнулась к дому, а ее муж дрожащими пальцами тыкал в экран сенсорного телефона.

    — Жива, — облегченно вздохнул счастливый отец. Рита заплакала. Ноги перестали ее держать, и она кулем опустилась на землю.

    Маша жива, но все еще без сознания и неизвестно, какие у нее повреждения. Врачи неизвестно когда приедут. Неужели нельзя ничего поделать?

    Отчего же. Я могла кое-что предпринять.

    «А как же обещание?» — напомнила совесть. Данное слово нельзя нарушить, но сейчас на кону жизнь ребенка. Я не переживу, если Маша умрет. Как я буду смотреть Рите в глаза, зная, что могла спасти ее дочь, но не сделала этого? Подруга никогда и не узнает, что я была способна это сделать, никогда не упрекнет за бездействия. Но это буду знать я. Опустившись на колени рядом с крестницей, сказала:

    — Нужно проверить, нет ли переломов.

    Я начала легонько прощупывать тонкие детские косточки, мысленно представляя, как Маша открывает глаза и с задорной улыбкой говорит, что пошутила. Рита пожурит дочь, но расплачется от облегчения.

    Ничего подобного малышка не сказала, зато очнулась.

    Не обнаружив переломов, я отошла в сторонку, наблюдая, как Рита, рыдая в полный голос, обнимает дочь, а Игорь — тоже с мокрыми глазами — гладит жену по плечу. Потом они отправились в больницу, чтобы удостовериться, что нет внутренних повреждений.

    От всего произошедшего меня начало трясти, и я с трудом доковыляла до лавки. Соня встревожено смотрела на меня.

    — Пройдет, — пообещала я.

    — Даже не представляю, что пережила Рита. Если бы с Вовкой… — она замолчала и села рядом.

    Я лишь кивнула. Не могла же сказать, что за Машу уже не переживаю. Но есть другой человек, чья жизнь сейчас под угрозой. И самое ужасное: повторись это еще раз, я поступила бы так же.

    Мы собрали еду, вещи, закрыли дом и поехали обратно в город, печальные и встревоженные. Все случившееся украло радость столь прекрасного дня.

    Вечером позвонила Рита. Сообщила, что никаких скрытых последствий у падения не обнаружилось. Врачи считают, что это чудо какое-то! Я поддакнула и поспешила попрощаться. Не могла сейчас слышать счастливый голос подруги. Не сегодня. Порадуюсь завтра, после беседы с Ярмин. Только бы она пришла во сне, пусть даже и для того, чтобы напомнить о невыполненном обещании.

    Но Ярмин не пришла.

    Что ж, я сама сделала выбор, и мне нужно как-то с ним жить.

    ЯРМИН

    Солнечный луч, проникавший через открытое окно кухни, ослепил, и я снова зажмурилась.

    Я дома — и это хорошо, но самочувствие самое скверное. Побаливал затылок, спина задеревенела, покалывало правое бедро и правый локоть. Причина в том, что всю ночь пролежала на холодном полу. Этого не случилось бы, исполни Майя обещание. Значит, на ее слово полагаться нельзя. И если я не найду способа разорвать те проклятые узы, придется встретить свою смерть.

    С трудом поднявшись на ноги, я оглядела усыпанный глиняными осколками и едой пол. В животе заурчало: накануне поужинать я не успела. Да и припозднившийся обед тоже не состоялся. Все еще слаба, чтобы прибираться. Да и есть ужасно хочется. Сначала я выпила воды, а потом, еще немного пошатываясь, направилась в каморку. Сыр и кусок хлеба мне сейчас представлялись просто царским угощением.

    Утолив голод, я принялась собирать черепки. Как вдруг передо мной появились черные, чуть пыльные сапоги. Взгляд неспешно скользил вверх. Вот уж и кожаные брюки, холщовая рубаха, выпущенная наверх, усмешка на губах, сверкающие весельем карие очи.

    Отказавшись от предложенной руки, встала сама, с трудом сдержав стон из-за боли, вспыхнувшей между лопатками. Теперь, когда разница в росте между мной и незваным гостем была не так значительна, нежели когда я сидела на полу, грозно спросила:

    — Кто вы?

    — Я твой спаситель.

    Это ж надо! Голос у незнакомца оказался столь же порочен, как и его ухмылка!

    — И отчего вы желаете меня спасти?

    — С каждым разом ты все больше слабеешь, Ярри. Так и угаснуть недолго. — Он вздохнул, будто его печалила моя скорая кончина. — Но я могу тебе помочь.

    Прогнать бы наглеца, но как отказаться от спасения? Хотя узнаю, где его найти.

    — Каков же выход?

    — Найди источник неиссякаемой силы. Если станешь черпать из него энергию, будет неважно, сколь много возьмет девица из другого мира.

    — Ты знаешь, где его искать?

    — И даже готов поделиться с тобой этим знанием.

    — С чего такая любезность?

    Правильный вопрос. Не забыть бы о нем, когда дойдет до дела.

    — По доброте душевной.

    — Ах, неужели? — Ни на йоту не поверила незнакомцу, но беседу продолжила: — Положим, это так. Но в чем подвох?

    — Его нет, — усмехнулся мужчина. — Единственная возможность для тебя спастись, это найти «Сердце Менкара».

    — Камень, в который заточили Силу ведьмака, прежде чем убить? — показала я свою осведомленность.

    — Именно. Он дарует жизнь, вечную жизнь.

    — Все так, но чтобы испить из этого источника энергии, я должна буду встать на сторону тьмы. Иначе не сработает.

    — Это такие мелочи, — пожал плечами гость.

    — Это вы подбросили мне книгу заклинаний Менкара? — Ответа не последовало. Да он и не требовался. Кому еще делать подобное? — Чтобы привлечь меня на сторону зла.

    Ранее неведомые детали моей истории как будто осветило солнце. Жаль только, не знала, как повернуть это на свою сторону. Истинное «лечение» — не то, что предлагал гость, — все еще оставалось покрыто мраком.

    — Соглашайся. Или можешь продолжать упрямиться. Не суть важно, — поджав губы, мужчина пренебрежительно покачал головой, в раз утратив налет добродушия. — Так или иначе, но добро утратит одну из своих защитниц.

    — Уж лучше смерть, чем пополнить ряды зла.

    — Это ты сейчас так говоришь. Но придет время, и ты изменишь решение. Когда это случится, только позови меня, и я приду.

    — Позвать? Я даже имени не знаю.

    Мужчина исчез, лишь тихий шепот достиг моих ушей:

    — Вальдегунд.

    Бесподобно! За мной пришел самый опытный и ярый Собиратель душ. Он не знал отказа, всегда получая желаемое — то ли соблазном, то ли принуждением.

    Что ж, когда-нибудь ему доведется познать горечь поражения. Я надеялась, что мне хватит сил, чтобы посрамить Вальдегунда.

    Понимая, что самой мне этого не сделать, отправилась к бабушке Алби. Посовещавшись, мы решили снова использовать сонное заклятие: нужно же выяснить, почему Майя снова пила из меня жизненную энергию.

    Сонное заклятие перенесло меня в Туман. После недолгого ожидания, услышала шаги.

    — Майя! — позвала я, даже мысли не допуская, что это может быть кто-то иной.

    — Ярмин! — донеслось в ответ.

    Едва лишь Туман выпустил Майю из своих призрачных объятий, она бросилась мне на шею, крепко обвив руками.

    — Как хорошо, что с тобой все в порядке.

    — Не стала бы это утверждать. — Я стояла спокойно, не обнимая в ответ, но и не отталкивая. — Ты нарушила обещание.

    — Прости, — покаянно произнесла Майя, отступив. — Маленькая девочка разбилась насмерть. Я не могла поступить иначе.

    — Твоя дочь?

    — Крестница. Но я ее так сильно люблю…

    Карие глаза собеседницы лучились мольбой: нет, она просила не о прощении, не требуя его для себя, нуждалась в понимании. Дитя, любимое и дорогое, пострадало. Что значит его жизнь против какого-то обещания, пусть даже если не сдержать его, то получишь клеймо лгуньи. Возможно, убийцы.

    — Я прощаю тебя. — Не могла поступить иначе, видела ту боль, что причинило Майе это решение.

    Раздались звонкие хлопки: Туман расступился, явив моему взору Вальдегунда.

    — Как благородно, — насмешливо произнес он, продолжая хлопать в ладоши.

    — Что тебе нужно?

    Я не понимала, как ему удалось пробраться в мой сон. Хотя мало что не под силу Собирателю душ, особенно такому могущественному.

    — Хочу узнать у твоей подруги, сколь долго она сможет продержаться, пока снова не воспользуется своим даром?

    — Я сдержу обещание!

    — Уверена? — вкрадчиво переспросил Вальдегунд.

    — Если бы только я могла отказаться от этого дара, — сокрушенно пробормотала Майя

    — Хочешь отказаться от возможности лечить людей одной лишь силой мысли?

    — Да!

    — Что ж вы такие искренние и великодушные! — вскричал Вальдегунд. — Хорошо. Будет по-вашему.

    Он щелкнул пальцами, и туман рассеялся. Майя исчезла вместе с ним, я же оказалась в спальне в своем городском доме. Сон ли это или явь? Ударившись пальцами о ножку кровати, испытала настоящую боль. Не похоже, что сплю.

    — Как такое возможно? — пробормотала вслух.

    — Не думала же ты, милая Ярри, что я допущу тебя до истинного заклинания Тумана? То, что ты видела, не более чем иллюзия, морок.

    — Даже Майя?

    — Нет, — усмехнулся Вальдегунд, — Девушка была реальна, как и узы, которые вас связывали. — Он подошел к платяному шкафу и достал с верхней полки книгу Менкара. Как будто знал, что она там спрятана. — Тебе это больше не нужно?

    Собиратель душ повертел книгу в руках. А потом она просто исчезла. Как и все, к чему он прикасался. Впрочем, не это волновало меня сейчас.

    — Узы расторгнуты?

    Вальдегунд окинул меня тяжелым взглядом. Наконец, произнес:

    — Да.

    Как же ему непросто было это признать. Я улыбнулась, а в следующий миг Вальдегунд оказался возле меня и прошипел:

    — Ты выиграла битву, Ярри, но война… — он наклонился ко мне, и закончил почти ласково, — победа в этой войне будет за мной.

    Собиратель душ исчез, а в воздухе продолжал звучать его победный смех, который не обещал ничего хорошего. Но теперь я буду на страже: что бы Вальдегунд не предпринял, ему не удастся застать меня врасплох.

     

    Это был рассказ "Их связали крепкие узы" от Яниты Владович. Прочесть работы других конкурсантов можно тут. Если вы сами хотите стать участником литературного конкурса "Твоя первая книга-4", то это можно сделать здесь. Оценивайте работы конкурсантов и пишите свои комментарии!

    С уважением,

    Артем Васюкович

    Поделиться в соц. сетях

    Подписывайся на обновления!

    Ваш e-mail: *

    Ваше имя: *

    Дарья Любимцева "Новая жизнь"
    Галина Сула "Яичница-болтунья"
    Евгения Левушкина "Его жизнь"
    Комментарии
    • Татьяна Котова:

      Мне понравилась сама идея, стиль написания. Правда иногда предложения тяжело читаются. Далее:
      1) В начале написано, что Майю сбили вместе с мамой. Она осталась одна. Но ни мук, ни похорон, которые она пропустила, ни переживаний после — то есть можно было как бы маму и вычеркнуть.
      2) Майя вышла на работу- я даже не поняла когда и почему?
      3) А почему Собиратель душ расторгнул заклятье? Потому что Ярмин простила Майю? Тоже не поняла. Образ этого Вальденгунда (правильно?) не раскрыт до конца… Он собирал души? Переманивал на сторону зла? Как, почему?
      Если рассказ чуть подчистить от ненужного и где-то побольше раскрыть сюжет, будет очень даже супер!!! Мне лично понравилось. :-)

      Про орфографию здесь расписывать не буду. Ошибки были (немного). Но они не мешали воспринимать текст.

      Ответить
      • Янита:

        Татьяна, спасибо за интересные вопросы. Меня они не побеспокоили.
        Подумаю, что делать с мамой героини (убрать или добавить эмоций).
        Про работу детально не писала, поэтому что это и не важно для самой истории. Героиня выписалась из больницы и устроилась на работу, аналогичную прежней. Времени отлеживаться особо не было — долги нужно отдавать.
        А где работает, когда устроилась — только лишняя вода. По моему мнению.

        Вальдегунд. Имя это придумала сходу, обычно у меня с именами проблемы, а тут в одночасье пришло.
        Вы правы, он расторг заглятие именно потому, что Ярмин простила Майю. Не может он забрать душу, если она светлая, а прощение говорит именно об этом. Почему не написала? Повествование от первого лица, и я не могла закадрово описывать поступки Собирателя душ. Вложить ответ ему в уста? Он же не дурак признаваться в своих слабостях.
        Говорите, не раскрыт персонаж? Может быть, но тут опять же проблема повествования от первого лица. Ярмин и сама Вальдегунда до конца не понимает. И не будет же героиня пересказывать теорию собирания душ, когда у нее такие проблемы.
        Но я подумаю, как можно добавить немного информации, не меняя общую концепцию. Понимаю, что читателю интересно.
        И еще одна причина, по которой особо не углублялась в дебри, боялась, что если начну расписывать, то могу не остановиться, и тогда превышу лимит в 40 тыс. знаков, потому что хочется мне этот рассказ превратить в нечто большее по объему.

        Что же до ошибок. Сколько ни лови их, они, как милиционеры в кустах, от правильных водителей прячутся, а перед нарушителями выпрыгивают в самый ненужный момент.

        Благодарю, что поделились своими впечатлениями.

        Ответить
        • Татьяна Котова:

          смотрите, про работу: мне пришлось устроится на новую работу, чтобы мало помалу отдавать долги. — это уже даст другое направление мысли. А кем работать, это и правда неважно.
          про собирателя душ. Можно в конце добавить от его лица: ох, светлые ваши душонки…. и уже станет понятнее.
          опять же про маму: если у мамы был возраст допенсионный, то государство должно выплатить из пенсионного фонда деньги наследнику. А значит было еще немного средств отдать долги. Это я к тому, если вы расширите рассказ и оставите маму.
          Надо все мелочи рассматривать. Я когда писала свой, даже у юристов расспрашивала про смерть пассажира авто по неосторожности. узнала статью и наказание для водителя. Естественно про это не писала, но временной карман был соблюден.

          Если вы сделаете большое произведение — буду вашей если не первой читательницей, то одной из первых.

          Ответить
          • Янита:

            Еще раз спасибо за вопросы. Они мне позволят двигаться дальше.

            Что же до большого произведения. Хочу, но катастрофически нет. Тем более что сейчас заканчиваю роман про телохранительниц (фентезийный), а другой (про вампиров) параллельно пишу. Последний уже давно откладывала. А когда взяться за историю Ярмин и Майи, просто ума не приложу. Ну почему в сутках только 24 часа?

            Ответить
            • Татьяна Котова:

              Ага, не говорите, почему всего 24?))))) Как вас на несколько произведений сразу хватает? Мне с детьми иногда вообще не добраться до ворда.
              Я с удовольствием прочту ваши романы, когда вы их закончите))) Не забывайте про меня))))

    • Янита:

      Татьяна, не получилось ответить, так что пишу новым сообщением.
      Спрашиваете, как нахожду время. А я удивляюсь, как вы (с детишками) находите. У меня такой радости нет, вот и нахожу.
      Роман про телохранительниц уже почти написан — в течение недели выложу последние 5 глав. Если интересно, могу дать ссылку. Здесь не запрещено?

      Ответить
    • Мне понравился сюжет и я бы то же с удовольствием прочла ваши романы =)

      Ответить
      • Янита:

        Дарья, рада, что смогла заинтересовать.

        Мои произведения есть в свободном доступе в интернете. Или найдите меня в соцсетях, поделюсь ссылками.

        Ответить
    • Несмотря на некоторые неточности и не до конца продуманные детали — сюжет очень интересный, стиль написания хороший. Очень увлекает и захватывает. Успехов вам в творчестве!

      Ответить
      • Янита:

        Ксения, рада, что понравилось. Благодарю за пожелания.
        Если будет время и возможность, укажите на неточности, чтобы я могла исправить.

        Ответить
    • Когда читаешь, возникают вопросы- кто такой Вальдегунд. Вы пишите, что он собиратель душ. А в итоге героиню он на сторону зла хочет перетащить. Так, а зачем он души собирает? Чьи? Или под этим и подразумевается то, что он хорошие души переманивает на сторону зла? Не совсем ясно. Может, стоит это как-то кратко раскрыть. В конце не очень ясно — как героиня победила? Т.е. вы подразумеваете, что за то, что она смогла простить. Но когда читаешь, это непонятно. Где-то прописать стоит. А то написано очень интересно, а конец несколько смазывает все удовольствие от прочтения. Сама идея писать про одну героиню, и потом параллельно про другую — это занимательно, интересно.

      Ответить
      • Янита:

        Ксения, понятно.
        Спасибо, что написали. Буду исправлять. Для конкурса уже поздно, но в итоге участвовала все равно не напрасно.
        Жаль, что не отразила это в рассказе.
        И скажу, чтобы не осталось вопросов, висящих в воздухе
        «Собиратель душ» — это должность, смысл которой, как вы предположили, состоит в том, чтобы перетянуть мага/колдунью на темную сторону. Это возможно, если только сама колдунья захочет сменить мировоззрение.
        Прощение, которое Ярмин даровала своей обидчице, показало, что колдунья, несмотря на проблемы, все-таки на стороне добра.
        Еще раз скажу, что мне жаль, что я упустила эти моменты. :(

        Что касается двух героинь, это это моя последняя фишка. ;)
        Заканчиваю роман, в котором тоже две героини, и думаю о втором, в котором тоже две истории, рассказанные разными людьми.

        Ответить
    • Арнольд:

      уже не могу понять, рассказ это или уж целая повесть, в которой ничего не можешь понять. Перечитываешь, и опять перечитываешь. Да когда же это кончится. Две недели в коме, тяжелейшее состояние. Через четыре дня уже всё Ок Двинула пешком утром к знахарке. добралвась вечером. Это или километров тридцать, или на костылях, но тем немее с лошадью справилась. Сил комментировать дальше нет. В любом повествовании, взаимосвязь событий — безоговорочна. И если перечитываешь, стараясь понять не пропустил ли чего? может не понял чего? то автору нужно поработать. Читаться должно быть легко и понятно.

      Ответить
      • Янита Владович:

        Арнольд, спасибо, что уделили внимание моему рассказу.
        Вы хоть и читали несколько раз, но, наверное, не очень внимательно, потому что:
        1) после того, как героиня очнулась от комы прошло не 4 дня («две недели» — прежде чем медсестра посоветовала заняться нетрадиционным видом лечение и еще, прежде чем лечение дало результаты)
        2) открою секрет — героинь в тексте две: Майя и Ярмин.
        Да, есть недочеты, о которых писали комментаторы выше, с которыми я согласна.
        Вашу же критику принять не могу, уж простите.

        С уважением, Янита.

        Ответить
    • Елена+Троицкая:

      За сюжет хвалю, очень интересно. Но исполнение бессвязное. Перечитала дважды и все равно не все уложилось в голове. Нужно было больше работать над деталями.
      Очень понравились некоторые сюжетные ходы — оригинально 8) . Сами персонажи тоже хороши =) =) Ты молодец, что не постеснялась участвовать! Удачи)))

      Ответить

    *

    *

    Твоя первая книга - Клуб книжных дебютов. Здесь живет Ваша первая книга — забери её! Copyright © 2013