МЕНЮ САЙТА
  • Скачай бесплатно книгу
  • Это интересно
  • Рекламные объявления
  • Обратите внимание
  • Рубрики
  • Подпишись на наш канал
  • Обязательно читайте
  • Юлия Пестерева с рассказом «Далеко до осени»

    Yulia Pestereva Daleko do oseniИ вновь приветствую вас на литературном конкурсе «Твоя первая книга-2»! Спешу представить нашего нового автора – это Юлия Пестерева с рассказом «Далеко до осени». Юлия о себе: «Мне 20 лет, я пишу, сколько себя помню, хотя учусь на финансиста. Это произведение - самое крупное и любимое мое детище, и оно, как мне кажется, открывает новые горизонты моих творческих возможностей». Давайте читать!

    «Далеко до осени»

    Юлия Пестерева

    Твои ладони… Такое странное тепло.

    Чаще всего ты сильно обжигаешь

    Тех, кого не знаешь.

     «Облака – клочья ваты, оторванной от покойной и смиренной, погребенной под бетоном и накрытой, как одеялом, асфальтом. По рукам колесят машины, из глазниц вылезают зеленые ели…»

    Я заинтересовано поднял голову и неожиданно подпрыгнул на месте, больно ударившись коленом о стол. Позади меня раздались смешки – видимо думали, я задремал, а тут неожиданно проснулся. Но я сделал вид, что ничего не слышал.

    Сам не знаю, как я тут оказался. Преподавание меня, конечно, очень привлекало, недаром же я был учителем истории в университете. Но когда ко мне подошел декан факультета филологии и предложил войти в жюри фестиваля эстетического воспитания и провести занятия для старшей возрастной группы, я очень удивился. Удивился, но согласился, хотя совершенно не представлял, чему это я должен их учить. Я ведь плохой пример для подражания: одинокий, 45-летний, выкуриваю по пачке сигарет в день, употребляю британский сидр не только по большим праздникам и творчески зависим.

    И вот я уже час сидел в аудитории, и по большей части отчаянно скучал. Все их стихотворения казались одним длинным и однообразным, которое просто зачитывали попеременно разными голосами.

    Но эта девушка меня совершенно поразила. Может даже не столько своими поэтическими описаниями.

    Русые волосы, отливающие медью, пышные и немного растрепанные, небрежно убранные по бокам за аккуратные маленькие ушки. Мягкие черты лица, губы-вишенки и огромные глаза, в хороводе ресниц. Она была не только трогательно прекрасна, но и вызывала у меня некоторые почти забытые воспоминания.

    Она продолжала что-то читать, что-то очень вдохновенное, лица моих компетентных соседей-судей светлели, они тоже обратили на девушку внимание. Но совсем не так как я.

    Как только девушка закончила, был объявлен перерыв. Есть мне совершенно не хотелось, я повернулся к ученикам, надеясь, что эта девушка тоже останется в аудитории. Ведь я бы не простил себе, если бы не задал один простой вопрос.

    На мое счастье, она оставалась последней, хотя и собирала свои вещи. Я лихорадочно схватил список, чтобы найти ее имя.

    Рада. Ее зовут Рада. Рада Ветрова.

    Девушка уже была в дверях.

    - Рада! – я лихорадочно почти выкрикнул ее имя. Она остановилась и подошла ко мне.

    - Замечательное творчество, - я старался казаться как можно беспечнее. – Мне кажется, я уже видел тебя на каком-то поэтическом конкурсе.

    - Едва ли,  негромко ответила она и улыбнулась. – Я впервые участвую.

    - Надо же, - изобразил я удивление. Голос предательски дрожит. Я набираю в грудь воздуха, чтобы успокоить колотящееся сердце, и как будто невзначай интересуюсь:

    - А как зовут твоих родителей?

    - Инга и Роман Ветровы, - немного недоуменно, но с любопытством отвечает она.

    Сложно описать, что я в тот момент чувствовал. Наверное, прежде всего, растерянность. И радость, бешенную, невероятную радость.

    - Игорь Юрьевич, а почему вы спросили? – Рада от любопытства слегка наклонила голову.

    А я.… А что я должен был ей сказать?

    - Я знал твоих родителей примерно в твоем возрасте. Особенно маму. Мы… Мы дружили.

    - Здорово! – как-то по-детски воскликнула она, - Вы, наверное, давно не виделись, и хотели бы поболтать.

    - Но ведь ты из Москвы, а значит твоя мама сейчас там. – Не знаю, чего я хотел сейчас больше – сесть на первую же электричку в столицу или броситься прочь, лишь бы не видеть эту восторженную жизнью девчушку, так похожую на свою мать.

    - Нет, они приезжают на выходные сюда, ведь сегодня открытие нашего фестиваля. Я покажу вам ее. – Она замолчала, а потом добавила, - только позже, извините.

    - Да-да, конечно, извини, что задерживаю, поговорим после перерыва. – Поспешно сказал я.

    Когда Рада скрылась в дверях, я плюхнулся на стул и потер глаза.

    «Я покажу вам ее, » - вспомнились мне ее последние слова. Я усмехнулся. Да я сам ее прекрасно узнаю, узнаю из тысячи, даже если она пройдет с другой стороны площади и не взглянет в мою сторону, даже если она пройдет в двух кварталах от меня, я почувствую!

     

    Перерыв тянулся целую вечность. Я быстро ходил из угла в угол, садился и тут же вставал.

    Когда ученики вернулись в аудиторию, я все еще расхаживал у доски.

    В голове не было ни единой мысли кроме ее имени – Инга. Даже воспоминания о ней бились об стеклянный купол вокруг меня, бились об него как мухи. Но я этому был несказанно рад. Я наслаждался этими воспоминаниями.

    Тогда стояла такая же яркая ранняя осень. И она стояла среди моих друзей как строгая ель среди разноцветных кленов, немного недоверчивая, осторожная. Уже потом я узнал, что ее позвал к нам Саша, главный заводила и дебошир. Но как они познакомились, и с какой неведомой для меня радости она согласилась придти, я так и не узнал. Даже позднее, когда я спрашивал ее об этом, она лишь улыбалась и пожимала плечами:

    - Провидение привело.

    У девушки оказалось необычно редкое и красивое имя – Инга. Она быстро обратила на себя внимание мужской половины нашей компании, хотя ничего для этого не делала. Но главнокомандующим этой армии глупо улыбающихся и бесконечно пялящихся парней стал, конечно, я. Несомненно, я пялился на нее больше всех, глупее всех улыбался. Она это замечала, смеялась и пожимала плечами.

    «От резных твоих ворот разгоню поклонников…» - методично повторял я строку из стихотворения Евгения Маркина и воплощал эти слова в жизнь.

    Вскоре около нее остался только я, хотя она от этого особенно и не расстроилась. «Где ты Гай, там и я, Гайя». Но все равно оставалась неприступной крепостью.

    Я не буду рассказывать, как я уже завоевывал не только место рядом с ней, но и ее снисхождение. Честно признаться, я этим совершенно не горжусь. Не горжусь я и тем, что было потом.

    В один момент я просто потерял к ней интерес. Сердце отторгнуло ее из себя, как инородное тело. И ее место заняла другая, более гибкая и открытая.

    А она все улыбалась, и утвердительно пожимала плечами на мое предложение дружить. Серьезно, я ведь не мог потерять такой ценный экспонат моей человеческой коллекции душ. Или может она просто знала меня настоящего, невольно выманила из моей оболочки меня истинного.

    Тогда нам было шестнадцать. А последний раз я видел ее, когда ей было уже двадцать два. И это было на ее свадьбе. Ее избранник был действительно самым лучшим человеком на земле, «земной человек», как она его называла.

    Она прислала мне приглашение, но я не пришел. Я просто понаблюдал со стороны, притворяясь случайным прохожим.

    Я, конечно, очень хотел, чтобы она заметила меня, подошла, мы поговорили, как прежде, и может быть, я уговорил бы ее сбежать со мной, прихватив кусок свадебного торта с апельсинами. С чего я взял, что с апельсинами? Просто знаю, Инга их обожала. Наверное, обожает и сейчас.

    И вот спустя столько лет я вижу ее дочь.

    Я качался на волнах своих воспоминаний, и совершенно не обращал внимания ни на что вокруг. И совершенно не заметил, как остался один в аудитории.

    Только в дверях стояла Рада. С ее лица стерлась та
    непосредственная детскость, с которой она разговаривала со мной перед занятием.

    - Идете? – спросила она у меня. – Они уже приехали.

    - Рада, если хочешь, можешь называть меня на ты. Просто Игорь. Я ведь почти друг семьи… - неловко улыбнулся я.

    «Я что, краснею? Боже, что я говорю. Какой, скажите на милость, я друг семьи? Да мне за счастье будет, если они меня просто узнают и вспомнят!»

    - Я сейчас выйду, мне нужно сделать один важный звонок, - сказал я. Рада согласно пожала плечами и исчезла в дверях

    Конечно, никому я не звонил. И, конечно, не собирался ее догонять. Ведь как бы ни было сильно мое желание увидеть Ингу, я этой встречи боялся. Боялся, что она посмотрит на меня, по ее постаревшему с жалкими остатками былой красоты лицу проскользнет тень непонимания. А потом, когда я представлюсь, она скажет что-нибудь манерное, типа "Ах да, теперь я вспоминаю!" И начнет вести со мной великосветские беседы о погоде или еще какой лабуде.

    А ее земной и лысеющий Роман потрясет мою руку и с энтузиазмом предложит обсудить какой-нибудь футбольный матч, позовет в баню или предложит попить пивка. Их дети буду кружить вокруг нас, а Рада будет глупо хихикать.

    Я потряс головой, отгоняя эти глупые мысли и все-таки зашагал к выходу. Не буду я к ним подходить, просто посмотрю издалека. Хуже от этого точно не будет.

    В коридоре я выглянул в окно, выходящее во двор, надеясь там разглядеть семейство Ветровых. Но, по-видимому, во двор высыпали все участники фестиваля, их родители и учителя, поэтому разыскать в толпе кого-то из них с такого расстояния было практически невозможно. Пришлось спускаться.

    Погода стояла замечательно теплая и ясная. В обычное время я такие деньки яростно ненавидел, предпочитал отсиживаться дома и выходить к вечеру, но сегодня я невольно залюбовался отблесками солнечных лучей в золотистой листве. Но главным для меня сейчас конечно было найти Раду.

    И она отыскалась совсем рядом, у колонн. Она разговаривала с девушкой, которая стояла ко мне спиной. И у них были волосы одного цвета...

    Несмотря на довольно жаркую погоду, я вдруг резко покрылся холодным потом. Рада показала куда-то недалеко от меня и девушка обернулась.

    С такого расстояния и с моим зрением (да и еще я поспешно отвернулся, когда она посмотрела в мою сторону) Инга казалась совсем молоденькой, едва ли старше своей дочери.

    Я внутренне сжался, надеясь, что они сейчас смотрят не на меня. Но спустя пару минут поднял голову.

    И увидел Романа. Точнее двух. Я несколько раз поморгал, отгоняя наваждение. Но они не исчезли. И тут, когда из толпы показался настоящий Роман (он тоже был совсем такой, каким я его помнил и ненавидел), все встало на свои места.

    Это их сыновья. Отродье Ветрова, такие высокие и красивые парни, которые так сильно были похожи на своего отца, как мало имели общего с матерью.

    Однако, забавно. Никогда такого не видел. Все у этих двоих не как у людей. Даже дети напоминают миру об их большой любви.

    Словно подслушав мои, мысли Роман обнял жену и дочь, что-то сказал, все весело рассмеялись и последовали за ним. Мне хотелось тоже пойти за ними, но вдруг я почувствовал себя старым и уродливым. Инга и Роман были словно молодые боги, а я рядом с ними - простой смертный. Сердце неприятно сжалось. Я ошибался. Стало только хуже. Я уже хотел было развернуться и уйти прочь, но обратил внимание на Раду. Девушка недоуменно вертела головой. "Меня ищет", - подумал я и помахал ей. Она быстро заметила, что-то сказала родителям и стала пробираться ко мне.

    - Ты чуть-чуть с ними разминулся, они уже пошли в зал.

    - Я видел вас. Просто не стал подходить. Не хотелось нарушать семейную идиллию.

    - Слушай, а может ну его, этот концерт? - предложил я. - давай просто прогуляется, ведь в такую погоду грешно сидеть в помещении. Да и занятий сегодня уже не будет.

    - Заманчиво, - с улыбкой ответила Рада. - Дойдем до площади с фонтанами?

    Ее светлая улыбка была так заразительна, что и уголки моих губ потянулись к ушам.

    - Идет.

    Сначала мы просто шли молча. Мне, конечно, хотелось с ней поговорить, но я не знал о чем. Современную музыку я не слушал, не видел ни одной новинки кинопроката. А о том, что читают и чем увлекаются современные подростки, я вообще предпочитал не думать. Вот если бы сейчас здесь была Инга...

    Инга. Ингрид. Вместе с ее светлым образом всплыл и Роман. Ведь они одно целое. Земной человек.

    - А ты знаешь, что означает фраза "земной человек"? - неожиданно сам для себя я спросил у Рады. Та задумчиво нахмурилась.

    - Так моя мама иногда называет моего папу. Но никогда не объясняла почему.  Раньше я думала, что это значит приземленный. Но потом поняла - какой же мой папа приземленный? Так что теперь даже и не знаю.

    «Неужели она не рассказала о своей теории даже дочери? Неужели я был единственным человеком, которого она посвятила в свои мысли?»

    - Видишь ли, Рада, я случайно знаю, что твоя мать имела в виду, - осторожно сказал я.

    - Ну и? - она вопросительно подняла брови.

    В этот момент мы как раз вышли на площадь. Сам я редко здесь бывал, но понимал, почему Рада выбрала это место. С десяток фонтанов разного размера, разбросанные вокруг них лавочки и причудливые клумбы с цветами. Живительный оазис среди бетонной пустыни.

    Рада выбрала лавочку, около фонтана с русалкой, игриво выплевывающей струю воды. На мгновение мне даже показалось, что они с Радой чем-то похожи.

    Когда мы сели, я-таки начал рассказывать:

    - Инга всегда говорила, что есть люди как воздушный змей, творческие, постоянно находящиеся в поиске, неутомимые в изучении жизни и всего вокруг. Но естественно, что у этих людей есть один минус: ветер может оторвать их, и неизвестно, что будет. Человек сойдет с ума, замкнется в себе или вовсе погибнет. У всех воздушных людей бывают моменты, когда они балансируют на этой грани. Ну, мы же должны платить, за все хорошее, что имеем.

    Пока я рассказывал, все время смотрел на Раду. Она же не бросила на меня ни взгляда, а смотрела куда-то вдаль.

    - Но есть еще, как ты уже поняла, заземлители. Или земные люди, по-другому.

    - И они держат воздушных у земли? - неожиданно вставила Рада. Я с укоризной посмотрел на нее. Девушка вжала голову в плечи и быстро сказала:

    - Извини, что перебила.

    - Я не поэтому, - нахмуренно продолжил я. - Просто это прозвучало, словно земные люди - это плохо. Что они силой удерживают воздушных около себя. Но у земных есть то, что всю свою жизнь ищут воздушные - это надежность и стабильность. А воздушные добавляют в жизнь земных ощущение полета. Такой вот симбиоз.

    Рада молчала, что-то обдумывая, а потом повернулась и спросила:

    - И ты согласен с этим?

    - Естественно, - кивнул я.

    - А как же что-то типа "подобное тянет к подобному"?

    - Ну, тут как плюс и минус. Вроде как две противоположности, а на деле оба состоят из полосочек.

    - Это тоже мама сказала? - подняла одну бровь Рада.

    - Нет, это уже мои наблюдения.

    Девушка снова замолчала и продолжила смотреть на воду. Молчал теперь и я. В голове обычно было много мыслей, но сейчас она была восхитительно пуста.

    - Ты, значит, воздушный человек, - медленно проговорила Рада, не открывая взгляд от воды. - А какой я?

    Тут уж я развел руки:

    - Мы знакомы всего несколько часов, откуда мне это знать?

    - Просто подумала, что со стороны виднее, - ее голос показался мне немного расстроенным. - А то буду искать всю жизнь не того.

    От этих слов я вздрогнул, сердце забилось чаще. Мне очень захотелось обнять ее и никогда не отпускать. Но вместо этого я собрался с мыслями и сказал:

    - Не надо никого искать,  - и добавил мысленно: "Я уже здесь". - Нужный человек сам тебе встретится. Ведь воздушные люди летают каждый на своей высоте, а земные имеют каждый свою степень надежного удерживания.

    - Понятно, - бесцветно ответила Рада. Видимо, мои слова ее не убедили.

    Мы сидели у фонтана еще минут двадцать. Молча. Рада смотрела на брызги фонтана, а я подставил лицо солнцу и сидел с закрытыми глазами.

    Наше знакомство и общение началось как-то слишком стремительно. Даже молниеносно. Словно мы старые знакомы, просто пару лет не виделись. И все-таки я чувствовал неловкость за свою поспешность. Оттого и молчал. Наверное, если бы она  сейчас встала и также, молча, ушла, я бы был только рад. Но она продолжала сидеть, и от этого было еще более неловко.

    Наконец, она отвлеклась и посмотрела на часы и встала.

    - Пора возвращаться. Родители, конечно, мне не звонили, значит, концерт не закончился. Но все равно пора.

    Я тоже посмотрел на часы. Было уже почти семь.

    - Тебя проводить? – только бы она не почувствовала мое смущение!

    - А ты разве не собираешься туда возвращаться, - удивилась девушка, попутно взбивая волосы.

    - Мой рабочий день закончился, а к встрече с твоими родителями я все-таки не готов. – Я попытался улыбнуться, но получилось неестественно.

    - Значит, о встрече с тобой родителям тоже не рассказывать? – она подошла слишком близко и посмотрела в глаза.

    Она смотрела на меня снизу вверх пытливым взглядом. Мне вдруг стало тяжело дышать, захотелось расстегнуть воротник рубашки.

    Опасный вопрос. И сама Рада сейчас показала другую свою сторону характера, неведомую для меня.

    - Как считаешь нужным, - промямлил я и сам себе удивился. На кого я сейчас похож? Взрослый мужик испугался странного блеска в глазах шестнадцатилетней девушки.

    Через мгновение она моргнула, и блеск исчез.

    - Тогда я пойду, - произнесла она и отправилась в сторону школы.

    Первой моей мыслью было конечно проследить за ней, посмотреть, как она себя ведет с другими. Но вместо этого я отправился в другую сторону, домой.

    Когда я оказался дома, я лег, не раздеваясь на кровать, снял только галстук и расстегнул ворот. Нужно было многое обдумать.

    Сейчас я уже почти жалел, что вообще познакомился с этой девушкой. Сначала мне казалось, что так я смогу стать ближе к Инге, но теперь, когда сам же отказался от этой мысли, растерялся.

    И что теперь с ней делать? Вести занятия, будто мы и не знакомы вовсе? Я знал, что не смогу.

    В этот момент я понял, что за сегодня не выкурил ни одной сигареты. Я встал, вышел на балкон и закурил.

    **

    Когда я подошел к аудитории, все уже были в сборе. И даже спорили. Я дал пять минут им на разборки, а потом вошел.

    Когда я оказался внутри, все уже молчали, словно ничего и не произошло. Я со вздохом поздоровался, представился и начал вести занятие.

    Я собирался начать немного рассказывать, а потом, поддавшись якобы их уговорам не тратить время, приступить ко второй части - чтению и обсуждению их творчества. Уж этой части наверняка ребята ждали с большим нетерпением. В этом вся молодость - расхаживать как надутые павлины друг перед другом да меряться хвостами (ну в данном случае стихами)

    После перерыва началась эта бесконечная каторга. Ребята вставали и садились, замечания лились рекой, похвалы - реже. Я попеременно боролся то с зевотой, то со смехом.

    Были, конечно, любопытные экземпляры.

    Невысокий парень со странной прической с обличающими политическими виршами и простыми, но трогательными стихотворениями о природе. Я даже про себя прозвал его Есениным.

    Другой парень, высокий и худой. Сонеты и любовная лирика. Блок и его Прекрасная Дама.

    А я все ждал, когда же выйдет Рада, хотелось узнать, что она там пишет. Вчера ведь я был настолько удивлен просто ее присутствию, что прослушал все, кроме нескольких первых предложений.

    Все так оживленно спорили, что не услышали звонка на перерыв. Лишь когда к нам заглянула одна из преподавательниц, все немного успокоились и потянулись обедать.

    По традиции я и Рада оставались последними. Она не спешила уходить, а лишь лукаво улыбалась. Уголки моих губ тоже невольно потянулись вверх.

    Я встал перед ее столом и спросил:

    - Когда ты будешь читать свои произведения?

    - После перерыва, - улыбнулась еще шире Рада. – Но только с одним условием.

    - Каким?

    - Ты прочитаешь нам что-нибудь свое.

    И вышла, не дожидаясь ответа.

    Выходить в коридор мне не хотелось. Мне казалось, что мой горящий взгляд выдаст мою влюбленность. И каждый, кому не лень, будет знать, что взрослый мужик позволил зеленоглазой девчушке прочно завладеть своим сердцем. И да, есть мне, конечно же, не хотелось.

    Я взял листок бумаги и ручку, вновь распахнул окно и сел на подоконник.

    Напишу что-нибудь сейчас. Только для нее.

    На улице было немного прохладно и облачно, шел мелкий дождь. В легкой рубашке я поначалу моментально озяб. Но потом почувствовал, что у меня в груди, словно огненный клубок. Когда я выдыхал, я буквально ощущал его внутри себя. Это нечто стало моим вторым позвоночником, опорой и... наверное, надеждой.

    Рада вернулась первой. К тому моменту я не успел закрыть окно, но успел дописать стихотворение.

    Девушка подошла ко мне, заметила листок и удивленно спросила:

    - Неужели ты специально для нас написал стихотворение?

    Я посмотрел на часы. До конца перерыва полчаса. Успею выкурить сигарету. С открытым окном никто и не заметит. Если Рада никому не скажет.

    - Не против? – я вытащил пачку. Девушка как-то грустно пожала плечами.

    - Против, но ты же просто пойдешь на улицу. Так что одну. А вообще бросай.

    Я хотел было легкомысленно пропустить это тысячное нравоучение в моей жизни мимо ушей, но почему-то не смог. Не смог я выкурить и больше половины сигареты. Оставшуюся часть я выкинул в окно, отпил воды из бутылки и, наконец, сказал:

    - Вообще, это стихотворение не для вас. Только для тебя, -  и быстро добавил, - ведь только ты поинтересовалась моим творчеством. Прочитать? – Рада согласно кивнула.

    Я уселся поудобнее и начал:

    Мне снилась плохая погода,

    Что длилась всего пару лет,

    Мне снилось, что волны на море

    Смывают водою твой след.

     

    Мне снилось, что дождь и что слякоть

    Мой плащ промочили насквозь,

    Мне снилась пустая квартира-

    Спешили туда мы врозь.

     

    Мне снилось, что скрипнули двери,

    Вошла ты, одета легко,

    И сразу забылось ненастье,

    С тобой мне светло и тепло.

     

    Мне снилось унылое время,

    Но ты уж о нем не горюй.

    Мне снился фонарь за окошком,

    И снился в ночи поцелуй.

    Рада улыбнулась. Так искренне и так тепло, мне даже показалось, что выглянуло солнце.

    - Замечательное стихотворение, - сказала она.

    - Дарю, - ответил я и немного протянул ей листок.

    Но когда ее рука коснулась моей, в двери ворвались несколько учеников. Она вздрогнула от неожиданности, отдернула руку, отвела взгляд и стала закрывать окна. Я, как ни в чем не бывало, пошел в сторону учительского стола, но по пути, пользуясь тем, что взгляды ребят были направлены на Раду, незаметно вложил стихотворение в ее тетрадь.

    Меня сейчас мало волновало, что подумали эти молодые поэты. Больше волновало, что чувствует эта девушка, которая уже села за свой стол и избегала на кого-либо смотреть.

    Как и было обещано, после перерыва к доске вышла Рада. Я приготовился слушать.

    В синеве разгорается солнце,

    Старый лес поседеет в забвеньи.

    Снег находит последний покой

    На твоих и моих коленях.

     

    Пусть в глазах отзывается облако,

    Одиночеством тихо накроется.

    Не нужны похвалы нам и почести,

    Все, конечно же, как-то устроится.

     

    Мы сидим и нечаем души

    В белой сказке, что стала вдруг былью,

    И хотелось лишь вечно жить,

    Хоть и станем когда-нибудь пылью.

     

    Серебро отражается в каплях,

    На глазах от мороза цветущих.

    Что-то личное есть в облаках,

    Слишком медленно к нам плывущих.

     

    Пусть когда-то настанет весна,

    И заходится небо в моленьях.

    А сейчас снег находит покой

    На твоих и моих коленях.

    Я не сказал бы, конечно, что стихотворение произвело на меня неизгладимое впечатление. Но мне оно показалось, очень нежным трогательным, а то, как она его читала – милым. Что тут сказать, она повязала меня одним только взглядом.

    Слова стихов расплывались, в памяти остался только ее голос, рыжеватые волосы, рассыпавшие по ее плечам, и ее спина в полосатой кофте, с перевернувшейся золотой подвеской у самой шеи.

    Время тянулось, ученики сменяли друг друга, спорили и смеялись, за окном тучи разошлись, и в окружении непричесанных облаков выглянуло солнце.

    Мы закончили обсуждение уже почти в пять вечера. Голова гудела от болтовни, хотелось немного размяться и помолчать.

    На этот раз Рада вышла в числе первых. Я, было, бросился за ней, но меня отвлекла одна из пытливых учениц, а когда я с ней разобрался, след девушки уже простыл.

    От этого стало грустно. Не торопясь, я спустился на первый этаж и увидел на улице Раду. Она прогуливалась маленькими кругами, словно ждала кого-то.

    Пришлось призвать все свое самообладание, чтобы не броситься к ней со всех ног.

    Она заметила меня, когда я уже подошел.

    - Не против прогуляться к фонтанам как вчера? – спросила она меня. Я согласно кивнул.

    - Только давай не будем очень много болтать. Голова болит, - сказали мы одновременно.

    **

    Так мы виделись десять дней. Она приходила ровно в пять, а уходила в семь. Пару раз мне даже хотелось пасть перед ней на колени, чтобы она задержалась хотя бы на пять минут. Один раз, когда сработал ее внутренний будильник, и она уже было направилась к автобусной остановке, я взял ее за локоть и в шутливой форме спросил:

    - К чему такая пунктуальность? У тебя такие строгие родители?

    А она с улыбкой пожала плечами и через мгновение уже махала мне из окна автобуса.

    Ну, правда, неужели я действительно должен валяться у нее в ногах, чтобы она провела со мной чуть больше времени?

    С ней я словно проживал жизнь заново. Неожиданно для себя самого стал каждый день надевать рубашки и даже купил себе цветок в горшке – нежную, белую орхидею.

    За всеми нашими разговорами я не забывал наблюдать за Радой.

    До нашего знакомства, вся моя жизнь проходила в странствиях от одной души к другой. Я любил узнавать людей. Это, пожалуй, было моим единственным хобби. Человек-перекати-поле.

    Но когда я встретил Раду, я перестал искать новых знакомств. Словно в ее лице завершились все мои нити Ариадны.

    Пару дней я даже ломал голову, что ее толкнуло не только познакомиться с 45-летним преподавателем, но и еще болтаться с ним каждый вечер. Но потом понял, что в ней от матери есть тот несравненный талант, который я всегда в шутку называл рентген-зрением: не успев познакомиться с человеком, она уже чувствовала его насквозь. Такой замечательный талант, такой редкий и ценный, но с одним существенным недостатком - у его обладателя практически никогда не бывает настоящих друзей.

    В тот день она пришла на пять минут раньше. Она была задумчивой и какой-то расстроенной. Я попытался ее разговорить, но она только отмалчивалась. Я уже хотел тоже замолчать, как вдруг она сказала:

    - Моя мама запретила мне с тобой видеться.

    Мне показалось, что девушка должна была закатить один из типичных подростковых истерик, со злыми слезами и выкриками: «Это моя жизнь!»

    Но девушка просто пожала плечами и ушла. Ушла ко мне.

    - И что теперь ты собираешься делать? - я хотел сказать мы вместо ты, но не решился.

    Она снова пожала плечами. Меня разозлило ее безразличие, я хотел было резко высказаться, но она вдруг добавила:

    - Я немного проголодалась, может, сходим куда-нибудь?

    От неожиданности я даже остановился. И растерялся. Но постарался взять себя в руки. Ну почему рядом с ней я краснею и бледнею, как подросток?

    - Хочешь, я покажу тебе, где живу? - я сам обалдел от такой наглости. Но Рада восприняла эту идею с энтузиазмом.

    - Хорошо, только если у тебя есть чай и печенье.

    Мы неспешно побрели по улице. Точнее неспешно брела Рада, а я изо всех сил сдерживался, чтобы не схватить ее за руку и не помчаться бегом.

    Наконец, мы свернули в один из неприметных дворов. Я невольно начал ускорять шаг, но Рада не отставала.

    Обшарпанный подъезд, второй этаж. Поворот ключа в замке и вот – мы в моем доме.

    Рада с интересом оглядела мою квартиру. Она была однокомнатной, с неприметными желтыми обоями. У меня было достаточно чисто (нетто чтобы я готовился к ее приходу, просто вещей у меня было немного, и содержать свое жилище в порядке не составляло труда) и как-то безлико. Шторы были плотно задернуты, из-за этого в комнате было сумрачно и прохладно.

    Девушка скинула туфли, и босиком прошла в комнату.

    -У тебя так грустно. Можно я открою шторы – обернулась она ко мне. Я пожал плечами на ее манер и ушел в кухню. Поставил чайник, порылся на полках, достал печенье, распечатал пачку вафель с халвой. Сам я их терпеть не мог, но их очень любила Инга, поэтому я время от времени зачем-то их покупал. Эта привычка, кстати, всегда бесила Марину, мою единственную жену, с которой я не жил вот уже десять лет. Наш сын, Артем, иногда заглядывал ко мне, и именно он уничтожал эти самые вафли, не позволяя им задерживаться в буфете. Меня эта любовь к вафлям почему-то всегда веселила. Иногда я даже представлял, что его матерью на самом деле была Инга, и эта любовь передалась по наследству.

    Чайник закипел. Я налил чай для Рады и кофе себе, взял тарелку и пошел в комнату.

    - Я немного тут похозяйничала, ничего?

    Рада сидела на диване, подобрав под себя ноги. До колена она накрыла их пледом. Шторы она почему-то так и не открыла. В руках она держала какую-то бумагу.

    Когда я поставил кружки с тарелкой на стол и сел на диван, она протянула мне эту бумагу. Это была фотография с фестиваля. Обычное групповое фото. За исключением того, что прямо в центре стояли мы с Радой. Я даже с некоторым удовольствием отметил, что она стоит достаточно близко ко мне и можно подумать, что мы обнимаемся.

    - Может поставить ее в рамку? Я видела у тебя пустую на полке.

    Не рассказывать же ей, что она пустует вот уже десять лет, с тех самых пор, как я развелся, а новое фото вставить рука не поднималась? Да и нечего было.

    - Да, конечно, думаю, выйдет неплохо.

    Она потянулась до полки, а я в это время разглядывал ее профиль. Наблюдал, как она вставляет фотографию в рамку и тянется, чтобы поставить ее обратно.

    И тут на меня словно напало помутнение. Я притянул ее к себе и поцеловал. Поцеловал ее в подставленную щеку, в ее гордый профиль. От ее бархатной кожи, легкого цветочного запаха и дыхания, которое я ощущал под своей рукой, я почти потерял голову. Хотелось расцеловать ее всю, но не мог оторвать губ от ее щеки. Так и сидел, мягко, но уверенно удерживая ее руками, прислонившись к ней губами и закрыв глаза. Мне казалось, что прошло, как минимум, около получаса, когда я почувствовал, что она отстраняется. И тут же моя хватка ослабела, и волной накатилось осознание того, что произошло.

    Девушка резко встала, плед с ее ног упал на пол. Она в упор смотрела на меня. В ее глазах не было осуждения, испуга или удивления, но и нежности не было. В ее глазах вообще ничего не отражалось, лишь сами они в полумраке мерцали как далекие звезды. Это был тот странный блеск, который я заметил в ее глазах в самый первый день нашего знакомства.

    Я протянул было к ней руки, и хотел что-то сказать в свое оправдание, но она только покачала головой и вышла из комнаты.

    Я не посмел последовать за ней.

    В голове крутилось множество оправданий, тысячи слов, что я должен был ей сказать, но тело мое словно онемело, я не мог сдвинуться с места, только напряженно вслушивался в тишину.

    Я мог только предполагать, что она делает. А так как из коридора не слышалось ни звука, то она, по-видимому, просто стояла.

    Но вдруг неожиданно хлопнула входная дверь.

    И этот хлопок раздался в моей голове ядерным взрывом. Меня словно оглушило. Время остановилось. А потом снова пошло.

    Я услышал шум на улице, пение птиц, проносящиеся автомобили. А потом услышал главное для меня сейчас. Быстрые шаги вниз по лестнице.

    Когда хлопнула дверь подъезда, я словно обезумел. Я метался из угла в угол, перебил все посуду, попавшуюся мне под руку, сорвал шторы с окон. Яркий солнечный свет бил мне в глаза, я корчился в его лучах и беззвучно рыдал.

    В беспамятстве я провел целые сутки. Днем следующего дня я неожиданно для себя самого встал и посмотрелся в зеркало. Бледное, небритое лицо, волосы дыбом и нездоровый блеск в глазах.

    Я принял волевое решение попытаться привести себя в порядок, хотя все, что я делал, тупой болью отзывалось во всем теле, от пяток до кончиков пальцев рук.

    Я умылся, побрился, собрал осколки посуды, кое-как пригладил рукой вздыбленные волосы, выпил две чашки чая. Пытался выкурить пару сигарет, но только переломал всю пачку. Перед глазами стояла Рада и ее лаконичное "бросай". Ни жене, ни своим девушкам я не позволял ограничивать мою табакозависимость. Чертова стерва, как можно быть такой убедительной в своей простой уверенности?

    Я взглянул на часы. Пятнадцать минут пятого. Чуть больше чем через полчаса мы должны были встретиться вновь. В последний раз. А может и не в последний. У меня не было плана действий, но, как мне кажется, он был у Рады.

    Но теперь.

    Теперь я совершенно не знаю, что будет. И в голове по этому поводу ни единой идеи. Точнее одна.

    - Да!

    На бегу я схватил куртку, закрутился в поиске ключей, громко хлопнул входной дверью и побежал вниз по лестнице.

    В тот момент я почему-то поверил, что мой поцелуй ничего не изменит, что Рада придет на наше место, как мы и договаривались.

    День сегодня выдался еще лучше вчерашнего. Солнце светило нещадно, давая людям возможность растянуть удовольствие от тепла перед длинной, холодной зимой.

    На площади я был без десяти пять. От быстрого бега сердце колотилось где-то в горле, волосы, наверное, опять встали дыбом.

    Я присел на бортик фонтана, переводя дыхание. Все-таки мне не двадцать лет, чтобы так бегать!

    И теперь оставалось только одно - ждать.

    Я боялся смотреть на часы, предпочитая думать, что просто эти десять минут тянутся так долго.

    И когда я не удержался и справился у случайного прохожего о времени, оказалось, что уже было почти полчаса шестого.

    Но я отказывался в это верить. Я, не моргая, смотрел перед собой. Уходить не хотелось. Хотелось курить, но сигареты я в спешке оставил дома.

    - Извини, я попала в пробку, - раздался голос надо мной.

    Я поднял голову. Это была она.

    - Я присяду? - спросила Инга. Да, это была именно Инга, а нее ее дочь. На ее губах играла легкая полуулыбка, а глаза искрились лучами заходящего солнца.

    - Здравствуй, Ингрид. Садись. - Сказать привет 45-летней женщине мне показалось ребячеством, но не назвать ее этим милым именем-прозвищем, которое я дал ей когда-то лет тридцать назад, я не мог.

    Она тепло улыбнулась, присела рядом. В руках из ниоткуда появился большой апельсин. Тут уже невольно улыбнулся я.

    - А ты мало изменилась, - решился я сказать, заглядывая ей в лицо. Она уже чистила этот апельсин, брызгая ароматным соком. - Тебе едва ли можно дать тридцать пять.

    - Сам знаешь, это из-за роста, - ответила она, не отрываясь от своего занятия. - А вот тебе можно дать все пятьдесят. Ты не болен?

    Я промолчал, не отрывая взгляда от ее рук в апельсиновом соке.

    Она отбросила последнюю корку, разломила апельсин напополам и протянула мне часть. Я фыркнул, но апельсин взял.

    - Почему ты пришла? - наконец решился спросить я.

    Инга сначала неопределенно пожала плечами, дожевывая дольку, а потом сказала:

    - А разве не меня ты все это время ждал?

    От неожиданности я даже подавился. А потом задумался

    - Сначала я думал, что тебя. А потом понял, что Рада хоть и слишком похожа на тебя внешне, имеет совершенно другой характер. С ней мне не лучше и не хуже, чем было в общении с тобой. Просто иначе. Если бы не возраст... - я многозначительно посмотрел на Ингрид и запихнул дольку в рот.

    Та неожиданно засмеялась:

    - Разве тут в возрасте дело?

    Я непонимающе на нее посмотрел:

    - То есть, если тебя, молоденькую девушку, целует мужик, годящийся тебе в отцы, и ты убегаешь сломя голов, то дело тут совсем не в возрасте?

    На самом деле я ожидал, что, услышав такое, Инга вскочит, влепит мне пощечину и скроется в неизвестном направлении. Уж очень мне хотелось ее разозлить. В гневе она не только прекрасна, но и отчаянно правдива.

    Но она лишь хмыкнула:

    - Хотел меня поразить? Как видишь, не вышло.

    - Не думал, что Рада тебе об этом расскажет.

    - А она и не рассказывала. Я сама знала, что к этому и идет. Но решила не вмешиваться. Ты, надо отдать должное, проявил себя с хорошей стороны. Копил джентльменство годами?

    - А почему же тогда она не захотела придти? - сейчас это волновало меня больше всего.

    - Она хотела. Но не решилась. Поэтому сказала, чтобы пошла я

    - Так, значит, она ко мне что-то испытывает? - осторожно предположил я.

    Инга не спешила отвечать, лишь смотрела на заходящее солнце. А я остервенело чистил этот ненавистный сейчас апельсин.

    - Игорь... - мягко начала она.

    Мое имя в ее губах зазвучало как забытый шорох листьев под ногами, а в ее развевающихся на ветру волосах мне привиделись сосновые иголки.

    - Не она тебе нужна.

    Я буквально разорвал на две половинки апельсин, словно мстя ему за всю боль моих последних дней. От смятения и тоски мне хотелось разорвать его на маленькие кусочки и разбросать его здесь вместо моих злых слез, вырывающихся наружу.

    Инга накрыла своей маленькой рукой мою. Я повернулся к ней, прислонился лбом к ее плечу. Она коснулась кончиками своих апельсиновых пальцев моих щек и подняла мою голову. Посмотрела мне в глаза, прижалась своим лбом к моему и опустила взгляд. В тот момент я подумал, что если она меня сейчас поцелует, то я испытаю если не счастье, то точно облегчение.

    Но она видимо не собиралась этого делать. Инга вновь посмотрела  мне в глаза и, как мне показалось, немного печально сказала:

    - Но ведь и я тебе не нужна. Я знаю, что ты искал. Тебе нужно счастье, любовь. А когда ты отчаялся уже это найти, появилась она, Рада. Она не влюбилась в тебя, Игорь. Она просто почувствовала, что нужна тебе. Она это умеет, ты и сам это знаешь. Ты не любишь ее. Ты просто увидел в ней свое прошлое. И захотел все изменить, все переписать. Но она не я. Рада моя дочь. А та Инга, та Ингрид, это я. И я двадцать два года замужем. У меня трое замечательных детей и любящий муж. И ты не можешь это изменить. Тебе это не нужно. И я тебе не нужна. Ты просто не можешь принять то, что никто из твоих близких не нуждается в тебе больше всего на свете. Ты всегда был одинок. С этим ничего не сделать. Прими это.

    Она говорила это и смотрела мне в глаза. А когда закончила, я взял ее левую руку в свою и поцеловал подушечки пальцев.

    - Люблю тебя, Ветрова. Умная ты. Мудрая. Я жалею, что не пришел на твою свадьбу и не уговорил тебя сбежать со мной. Хотя я бы этим поступком испортил себе карму окончательно. Но я буду дураком, если хотя бы не попробую – Инга, останься со мной?

    Инга покачала головой и ободряюще улыбнулась, ведь она быстро заметила, с какой грустью я это сказал.

    Я еще раз приложил ее руку к своим губам, а потом встал.

    - Я пойду, наверное.

    - Хорошо, - просто ответила Инга. Она достала из кармана какой-то клочок бумаги и протянула его мне.

    - Это мой номер. Он не поменялся с тех пор, но вдруг он у тебя не сохранился. Звони, если захочешь. Буду рада.

    Я медленно взял листок. В другом случае я бы непременно ухватился за возможность связаться с Ингой. Но сейчас мне было тяжело вообще о чем-либо думать.

    Я медленно побрел от фонтана и от девушки из прошлого, сжимая в одной руке две половинки очищенного апельсина, а в другой ее номер телефона.

    Домой я вернулся, когда уже стемнело. Входная дверь оказалась незакрытой. Внутри царил такой же бардак, как и до моего ухода. Я прошел в комнату. Положил апельсин и номер на стол, открыл один из ящиков. Там я хранил пистолет. Я приобрел его когда-то очень давно, но так ни разу толком из него не стрелял, хотя содержал в чистоте и боевой готовности.

    Пальцы, липкие от апельсина, приклеивались к прохладному металлу.

    Я внезапно все понял. Действительно, ну почему я потратил жизнь на размышления. Почему я всегда либо оглядывался в прошлое, либо пытался приблизить будущее. Когда разводился и расставался, то всегда думал о ней. Я любил ее. Но любовь прошла почти тридцать лет назад. И почему, встретив Раду, я подумал, что смогу все изменить? Почему подумал, что такой взрослый человек может полюбиться молодой девушке шестнадцати лет? Я все также никому не нужен.

    Я покрутил его в руках, бросил последний взгляд на фотографию Рады и выстрелил.

    **

    Рамка упала, стекло жалобно звякнуло. Я никогда не стрелял, но попасть с такого расстояния в свою сфотографированную голову было проще простого. Теперь рядом с улыбающейся Радой красовалась знатная дыра.

    Рада… Хорошенькая девочка. Та любовь, что я к тебе испытывал должна была оказаться платонической. И, может быть, когда-нибудь ты бы бросилась в мои объятия с тоски или отчаяния, а я бы принял тебя, а твои родители приняли меня. Но я сам все испортил, но не жалею. Молодым молодое.

    Я положил пистолет на стол, помыл в ванной руки и подошел к телефону.

    На другом конце долго не отвечали. Наконец усталый голос спросил:

    - Ты, Игорь?

    -Да, Марина, я.

    - Передать Артему, что вы не встретитесь? – перебила она меня.

    - Напротив, пусть приезжает хоть сегодня. Он ведь все еще хочет работать в финансовой сфере? У меня для него сюрприз.

    **

    Мы с Артемом долго плутали и спорили, но, наконец, нашли нужный поселок и нужный дом. И совсем не опоздали.

    Ворота были открыты. Мы вошли в них и почти сразу увидели Ветровых. Инга открыто улыбалась, чуть наклонив голову вбок. Позади нее маячили Святослав и Ярослав, которые кидали озорные взгляды на меня и сына. Роман первый сделал к нам шаг, и мы обменялись рукопожатиями. Теперь нам нечего было делить, мы жали друг другу руки уже не как соперники, а как старые приятели.

    Глаза же Рады сияли как солнце. Ветер бросал ей в лицо волосы, но это не мешало ей счастливо улыбаться. Я посмотрел на сына – тот без смущения пялился на девушку и глупо улыбался. Все, конечно заметили это и засмеялись.

    Я подошел к Раде и мы тепло обнялись. Ее братья, стоявшие по обе стороны, одновременно протянули мне руки. Инга снова звонко засмеялась и пригласила всех в дом. Я улыбнулся и последовал за ней.

    У нас еще будут общие внуки, Ингрид.

     

    *

    Итак, это была Юлия Пестерева с рассказом «Далеко до осени». Пришло время обсудить его в комментариях! А чтобы выразить симпатию творчеству Юлии – нажимайте на кнопки социальных сетей.

    Литературный конкурс «Твоя первая книга-2» всегда открыт новым участникам!

    Здесь можно почитать другие рассказы наших авторов.

    А впереди у нас ещё много интересного!

    С уважением,

    Артём Васюкович

    Поделиться в соц. сетях

    Подписывайся на обновления!

    Ваш e-mail: *

    Ваше имя: *

    Мэри Заремба - «Хэйливилл»
    Дмитрий Докторов с рассказом «В активном поиске»
    Максим Селиванов с рассказом «Разжать зубы»
    Комментарии
    • Екатерина:

      Ох, какое произведение для девушки двадцати лет. Вы-большая молодец. Настолько профессионально написано! Правда у меня двойное чувство осталось от рассказа, и приятно и совсем наоборот. Но это скорее личный отпечаток жизни, я никогда не пойму любовь или видимость любви взрослого мужчины и юной девушки. Это всегда трагедия.
      Буквально немного советов:
      «Тогда стояла такая же яркая ранняя осень. И она стояла среди моих друзей как строгая ель среди разноцветных кленов, немного недоверчивая, осторожная.»-ощущение, что речь не о женщине, а всё об осени.
      «игриво выплевывающей струю воды»-слово «игриво» и слово»выплёвывать» не очень вяжутся вместе.
      Пожалуй, всё.

      Ответить
      • Юля:

        Спаибо за мнение и за отзыв.
        На самом деле, на мой взгляд, тут даже не видимость любви. Это самообман. Игорь потерял Ингу, близкого друга. И, когда он видит Раду, то прошлое возвращается. Ингу взрослой он не знал, вот и все сложилось.
        На самом деле, рассказ опубликован неполностью из-за регламента, здесь только 2/3, и того, что Игорь думает о Инге, как раз нет. Но это уже мое упущение, видимо не стоило это исключать так спокойно

        Ответить
      • Ещё не почитала рассказ. На глаза попался комментарий Екатерины.
        Екатерина, а Вы не лишены!.. «Игриво выплёвывающей струю воды…» Точно, моё ощущение — «игриво» и «выплёвывающей» не ассоциируются. (выплюнуть игриво невозможно). Мария Эст.

        Ответить
        • Юля:

          Ну да, вы правы, признаю свою ошибку. Но разве это стоит того, чтобы говорить об этом вместо обсуждения сюжета и героев?

          Ответить
    • Анастасия:

      Рассказ очень приятно читать, ненавязчивый. Нет желания перелистать дальше и узнать, чем же все-таки закончится. Эту историю читала от сточки к строчки, красивые выражения, стихи замечательные. Все нравится. Конечно, когда началась «любовная линия» в рассказе, и большая разница в возрасте немного смущала, но дальше все стало ясно, и этот момент даже хорошо подходит к сюжету) Удачи вам)

      Ответить
    • Я редко кого хвалю,но сейчас скажу — отлично.
      Хотелось бы продолжения.
      Скорее всего,автор взял много из жизни,т.к. очень точно описаны переживания мужчины.
      Но здесь,на конкурсе,такие истории не котируются,поэтому и комментариев будет мало.
      А мне все эти переживания знакомы.
      Успехов Вам.

      Ответить
      • Юля:

        Спасибо за отзыв. Из жизни тут есть кое-что, но метания главного героя — полностью вымысел.
        Хотелось бы узнать, почему вы считаете, что такие произведения не котируются на данном конкурсе?

        Ответить
    • Знаете, я не представляю, сколько можно заниматься работой писателя, чтобы в 20 лет такое написать. Это очень хороший рассказ. Из тех, что я читала, он единственный, который достоин выигрыша в конкурсе. *DANCE* *YAHOO*

      Ответить
      • Юля:

        Большое спасибо, за теплые слова! Мне это действительно очень важно!
        На самом деле, с тех пор, как я закончила школу, не писала ничего крупнее стихотворений. Так что для этого рассказа потребовалось три года воздержания и две недели бессоных ночей творчества)

        Ответить
    • Юльчик!я тебе уже говорила,что у тебя талант и рассказ твой шедеврален)очень желаю тебе победы

      Ответить
    • Безумно интересный как сам рассказ,так и сюжет!Спасибо Вам за ваш труд,я зачитывалась!Творческих успехов! *IN LOVE* =)

      Ответить
    • Анна Tартынская:

      Юлия, написано и правда интересно. Я даже волновалась за героя :-D Правда он как-то быстро сдался… впрочем, как и в первый раз *JOKINGLY* Порадовала и девушка такая правильная (могла ведь и воспользоваться положением), и мама ее верная жена *THUMBS UP*
      Жалко только, что на конкурсе очень мало рассказов о настоящих нормальных мужчинах: сплошь слюнтяи, невротики и интоксиканты (пьющие и курящие :( ). Не уж то перевелись мужики на Руси? =-O

      Ответить
      • Юля:

        Ну почему же перевелись? Даже здесь он есть, хоть и почти не описан — Роман, отец Рады.
        Просто неправильным как раз и свойственны душевные метания.

        Ответить
        • Анна Tартынская:

          А вот и жалко, что почти не описан =)

          Ответить
    • Александра:

      Чудесно, талантливо, легко. Всё и все на своих местах. На любом литературном конкурсе должны котироваться настоящие чувства, переданные граммотным красивым русским языком, а уж тем более при наличии мысли о вечном. Это один из моих любимых рассказов на этом конкурсе. Успехов. С уважением, Александра.

      Ответить
    • Александра:

      Простите за ошибку в слове грамотный. Даже не знаю, почему там выскочила вторая «м». Наверно, таково было моё восхищение Вашей работы, что руки стремились усилить накал чувств в моей душе =) Сама удивилась =)

      Ответить
    • Александра:

      … Вашей работой… — сегодня мне нельзя выражать свои мысли письменно =), видимо, устала… Успехов!

      Ответить

    *

    *

    Твоя первая книга - Клуб книжных дебютов. Здесь живет Ваша первая книга — забери её! Copyright © 2013